Год среди мигрантов и чиновников

С октября 2013 года по сентябрь 2014 года специалистами Пермского регионального правозащитного центра был реализован социально значимый проект «Трудовые права — залог равной конкуренции на рынке труда и снижения межнациональной напряженности». Проектные мероприятия проводились на средства государственной поддержки (грант), выделенные согласно Распоряжению Президента Российской Федерации от 29.03.2013 № 115-рп.

Ознакомиться с выводами, полученными по результатам общественного контроля, и рекомендациями, разработанными участниками проекта, вы можете в предложенном ниже обобщении.

Общие выводы по общественному контролю рынка труда мигрантов в Пермском крае и рекомендации органам власти по устранению типичных нарушений в сфере трудовой миграции 

В рамках проекта был создан Центр правовой помощи мигрантам и работодателям, где иностранным гражданам бесплатно предоставлено 468 правовых консультаций. Среди обратившихся за правовыми услугами преобладали граждане Узбекистана, Киргизии и Таджикистана, составляющие основную долю трудовой миграции в Пермском крае. Правовая помощь предоставлялась специалистами ПРПЦ, являющимися действующими членами Общественной наблюдательной комиссии Пермского края, в том числе, непосредственно в спецприемнике управления МВД по г. Перми, где до 01.04.2014 содержались иностранные граждане. Темами обращений, в основном, были невыплата денежных средств работодателями; получение разрешительных документов на работу и оформление трудовых отношений; условия проживания при осуществлении трудовой деятельности и т.д.

Для сбора информации использовались также материалы 17-ти патронажных дел, осуществляемых в рамках правового сопровождения обращений трудовых мигрантов.

Помимо этого, на условиях анонимности проводился опрос трудовых мигрантов на улицах, рынках и стройках г.Перми. В общей сложности опрошено более 300 иностранных граждан, из них более половины охотно шли на контакт при условии отсутствия средств фиксации интервью (фото, аудио- и видеозапись).

Зафиксированы факты грубых нарушений трудовых прав мигрантов, а также носящие массовый характер латентные преступления против иностранных граждан — такие как изъятие документов, шантаж и вымогательство со стороны работодателей, посредников и принимающих лиц.

Процедуры общественного контроля проведены по 12 делам, которые касались нарушений трудовых прав мигрантов и соблюдения требований охраны труда. По собственной инициативе ПРПЦ предпринял 6 общественных расследований. В том числе, исследование открытости информации о квоте на иностранных работников, выделенной Пермскому краю, в разрезе предприятий (организаций); сравнительное исследование квоты в сфере культуры; анализ судебной практики за период 2011-2013 гг. по делам, связанным с организацией незаконной миграции; мониторинг охраны труда на городских строительных объектах, и т.д.

 

Типичные недостатки и нарушения в сфере миграции 

По результатам общественного контроля установлены типичные недостатки и нарушения в сфере миграции, которые условно можно разделить на три группы: административные, трудовые и социально-бытовые.  Приводимые ниже выводы носят оценочный характер.

Административные:

- административные барьеры, формирующие зависимость трудовых мигрантов от посредников. Например, недоступность бесплатных государственных услуг в ФМС, на что указывали мигранты, обращавшиеся в Центр правовой помощи, что, возможно, стимулирует создание аффилированных организаций и преступления, связанные с фальсификацией документов;

- недостаточность/отсутствие регулирования:

1) отсутствие надлежащего контроля регистрации иностранных граждан по адресам без цели проживания («резиновые» квартиры), что делает процедуру формальной, порождает спекуляцию и, возможно, правонарушения коррупционной направленности, в ряде случаев создает проблемы для соседей, коммунальных служб, разрушает естественные барьеры для неоправданной миграции, снижает качество жизни трудовых мигрантов и т.п.;

2) бездействие в отношении работодателей, которые с целью удержания зарплаты сдают нелегальных мигрантов в ФМС или полицию для депортации;

3) слабость надзора за хозяйствующими субъектами, использующими иностранную рабочую силу.

Трудовые:

- зависимость от своей национальной диаспоры, фактически взявшей на себя функции приема и распределения трудовых мигрантов;

- обман с зарплатой (частичная или полная невыплата обещанной суммы);

- рабская зависимость от работодателя в связи с изъятием паспорта либо всех документов (паспорт, миграционная карта, разрешительные документы на работу);

- отсутствие трудовых договоров либо фиктивные трудовые договоры с посторонней организацией;

- схемы заемного труда позволяют работодателям обходить законные ограничения в использовании наемных иностранных работников, снизить социальные гарантии, вводить дискриминационные по сути практики;

- трудовая деятельность с согласия или по требованию работодателя при отсутствии разрешительных документов на работу, что автоматически подвергает мигранта, даже легально находящегося в стране, риску депортации;

- работа у юрлица при наличии только патента, дающего право на работу исключительно у физлица;

- отсутствие обеспечения охраны труда и безопасности жизни работников;

- содержание в закрытом помещении, ограничение или лишение свободы передвижения;

- принуждение к труду, угрозы работодателя, избиения;

- по оценкам занятых в проекте специалистов на территории региона пребывает значительное количество нелегальных мигрантов.

Социально-бытовые:

- этническая анклавность вследствие плотной опеки диаспоры, что препятствует социальной адаптации и интеграции мигрантов;

- внутреннее неравенство диаспор (теневая «пирамида»), влекущее разделение труда и межэтническую эксплуатацию;

- проживание по месту работы в неприспособленных помещениях с нарушением требований гигиены, пожарной безопасности и несанкционированным подключением к коммунальным сетям;

- лишение квалифицированной медицинской помощи в связи с нелегальностью положения, и т.д.

С точки зрения участников проекта, указанные нарушения и недостатки регулирования вызваны следующими причинами:

 

  • Слабый контроль государства, кулуарность решений по трудовой миграции

Устойчивость системы скрытых отношений, повышенной эксплуатации, дискриминационных практик, нарушений других прав человека обеспечивается достаточно инертным, а в некоторых случаях терпимым отношением к этому со стороны государственных надзорных органов. В числе государственных организаций, осуществляющих надзор отношений в сфере трудовой миграции, только в УФМС России по ПК он является основной функцией, определяемой характером деятельности государственного органа. Плановый график проверки работодателей публикуется на сайте территориального управления службы и имеет скорее профилактическое значение. Другие органы реагируют на особо значимые последствия правонарушений в сфере трудовой миграции. Оперативное же пресечение злоупотреблений в сфере трудовых отношений не практикует ни одно из ведомств.

Особо следует отметить бездействие Государственной инспекции труда в Пермском крае. На фоне открытого процветания нарушений охраны труда и роста несчастных случаев на производстве, в т.ч. с участием мигрантов, государственный инспектор труда только один раз принял участие в совместной прокурорской проверке с ПРПЦ (пос. Менделеево Карагайского района). На остальные предложения реакции не было. Следует сказать, что нарушения охраны труда и некоторые другие нарушения трудового законодательства, существующие на пермских стройках, устанавливаются простым визуальным наблюдением, что показали результаты мониторинга, проведенного в рамках проекта. В условиях, когда трудовые мигранты не включены в систему коллективной защиты отраслевых профсоюзов, роль Государственной инспекции труда является исключительной. Отсутствие ответственности массово порождает у работодателя стремление сэкономить на системах обеспечения безопасности труда и иных обременительных социальных затратах.

Осуществление проектных мероприятий подтвердило незаинтересованность государственных органов в участии независимой общественности в оценке сферы регулирования труда мигрантов. Управление ФМС по Пермскому краю, а также Общественно-консультативный совет при УФМС фактически отказались от предложений ПРПЦ о сотрудничестве. В Правительстве Пермского края общественные наблюдатели не были допущены в состав Координационного совета по миграционной политике и Межведомственной комиссии по формированию заявки на квоту.

В современных условиях технических средств контроля трудовой миграции недостаточно. В ходе совместных проверок специалисты ПРПЦ наблюдали, что полиция, как правило, не обеспечивала прокурорские проверки достаточным количеством сотрудников. На территории Пермского района (д. Устиново) задержанных при проверке нелегальных мигрантов отпустили по причине отсутствия транспорта для доставки в спецприемник УФМС.

 

  • Негативное влияние диаспор на процессы трудовой миграции

При реализации проекта выяснилось, что диаспоры, в том числе имеющие государственную регистрацию и свое представительство на уровне власти, скрытно противодействуют правовому регулированию рынка труда мигрантов, стремясь самостоятельно контролировать этот рынок. Негласно диаспоры исполняют надгосударственные функции приема и распределения трудовой миграции, являясь реальными хозяевами иностранной рабочей силы. Такая квазиструктура препятствует интегрированию мигрантов, подменяя своей системой отношений установленные законодательством РФ правила.

Опросы мигрантов убеждают, что в вопросе адаптации главным для мигранта становится выбор: действовать самостоятельно или принять «опеку» своей диаспоры.

Самостоятельная легализация предполагает наличие у мигранта определенной подготовленности и ориентирования в реалиях российского общества. Возможность удешевления своего пребывания (например, обращение за помощью в АНО «Пермский миграционный центр») и прохождения всех предусмотренных законом процедур существует, но чаще всего выбирается иной способ.

Установление прямых контактов  с диаспорой изначально имеет для мигранта ряд преимуществ, связанных с национальной и языковой общностью, ощущением соплеменничества, которое, впрочем, является впечатлением обманчивым. Общность, разумеется, остается, но ценности  традиционного общества трансформируются в обществе модернизированном в ценности иного характера, в основе которых товарно-денежные отношения. Попадая в общину, мигрант сталкивается не столько с ожидаемыми этнической солидарностью и патернализмом, сколько с жёстким прагматизмом в отношении себя. Диаспоры в Пермском крае являются тому ярким примером.

Принимая «опеку» диаспоры, трудовой мигрант попадает в долговую кабалу и изолированное этническое сообщество. За него по кабинетам ходят посредники, заочно прописывают его в «резиновые» квартиры и направляют к работодателям по своим каналам. Поскольку перечисленные услуги приехавшему заработать человеку предоставляются в рассрочку, а обязательность оплаты обеспечивается путем изъятия паспорта, трудовой мигрант привязывается к месту и к работодателю. В результате, трудовой мигрант месяцами живет в России среди таких же мигрантов, не зная русский язык и почти не соприкасаясь с местным населением. Это обстоятельство приводит к появлению этнических анклавов и консервирует потребность в развитии правосознания и качеств самостоятельного экономического субъекта, в изучении русского языка, в усвоении традиций и обычаев народов, населяющих Пермский край.

Зависимость от диаспоры вынуждает мигрантов ориентироваться на ее внутренние правила и обычаи, отдавая часть заработанных средств за услуги и в качестве различных добровольно-принудительных «сборов», соглашаясь на любые условия труда, экономя на продуктах и условиях быта, часто игнорируя требования российского законодательства. Поэтому мигранты в большей своей массе втянуты в теневую сферу экономики и жизни в целом. Взгляд представителей национальных диаспор на соотечественника-трудового мигранта как на источник доходов является, по-видимому, доминирующим, поэтому защита его (особенно, сопряженная с расходами) происходит лишь в очень незначительной степени. К этому надо добавить невозможность, в силу теневых отношений, использования официальных средств защиты и то, что сама диаспора часто как раз и определяет попадание трудового мигранта в неблагоприятные и конфликтные ситуации. Например, если работодатель удерживает зарплату, при этом переговоры с ним и иные методы воздействия, предпринятые диаспорой, не дают результата, то по истечении законного срока пребывания в РФ (90 суток) мигрант не может выехать из страны, т.к. его долг за оформление документов не возмещен, и переходит на нелегальное положение.

Общие потребности «мигрантских» этносов, проживающих на территории региона, представители диаспор артикулируют нечетко. Их предложения чаще всего сводятся к проведению национальных праздников при поддержке местного бюджета, организации бесплатного изучения русского языка, льготному характеру взаимодействия с УФМС и предоставлению преференций.

Как показали проверки мест занятости мигрантов, а также обращения в Центр  правовой помощи, существует неофициальная градация диаспор в зависимости от региона происхождения иностранных граждан. Работодателями выходцев из Средней Азии (узбеков, таджиков, киргизов) зачастую выступают представители азербайджанской диаспоры, получившие российское гражданство. Известны случаи, когда работодатели-азербайджанцы обращались к представителям чеченской диаспоры за помощью в разрешении трудовых конфликтов.

Можно констатировать, что в Пермском крае сформировались тенденции, свойственные теневой этнической «пирамиде», межэтническое неравенство и паразитарный, увеличивающий издержки трудовых мигрантов, бизнес.

Следует также указать, что объективно диаспоры не способствуют и укреплению/ развитию  партнерских отношений мигрантов с принимающим сообществом, то есть с населением региона, коммерческими и некоммерческими организациями, органами власти и местного самоуправления. Прежде всего, стимулируется приток избыточного количества трудовых мигрантов, что осложняет положение на рынке труда и сопряжено с ростом проблем социального характера. В связи с этим падает стоимость рабочей силы, т.е. происходит демпинг на рынке труда Пермского края. Конкуренция местного населения в данных условиях становится невозможна.

Тезис о том, что трудовые мигранты заполняют те вакансии, которые не интересуют коренных жителей, остается достаточно полемичным. Проведенные на ряде предприятий Пермского края опросы показали, что на производстве с тяжелыми условиями труда иностранные работники в большинстве случаев не задерживаются. С другой стороны, существует множество примеров заполнения мигрантами не очень на сегодня престижных вакансий (низкоквалифицированный труд, не сопряженный с большими затратами энергии), которые со временем могли бы быть востребованы местным населением.

Характер трудовой миграции остается эгоистическим (мигрантов не интересует, что они оставляют после себя), снижается качество труда, последствия чего терпят местные жители.

Теневая сфера экономики изобилует злоупотреблениями и нарушениями прав человека, поэтому иностранные граждане, которые живут и работают в ненадлежащих условиях, при отсутствии государственной защиты, не могут воспринимать российское общество в качестве партнера.

Все это, безусловно, порождает неравенство в отношениях, взаимное презрение к чужой культуре, конфликтность и в целом тормозит продвижение прав человека среди населения региона.

 

  • Отсутствие механизмов регулирования отношений

С возрастающими потоками миграции органы власти не справляются по типичной для России причине: ограниченность ресурсов (людских, технических, организационных) при увеличении масштабов явления. В связи с этим миграционный учет носит довольно формальный характер и не может отражать реальную ситуацию на территории края.

Устанавливаемая федеральными органами квота для региона ежегодно полностью не «выбирается», значительная ее доля остается невостребованной. Мигранты предпочитают другие, в том числе нелегальные способы трудоустройства, что свидетельствует о неэффективности используемых официальных средств регулирования трудовой миграции.

Факты фиктивной регистрации, которые невозможно скрыть, участковыми оперуполномоченными не отслеживаются и не пресекаются. Явно недостаточна межведомственная координация по выявлению “резиновых квартир”. Регистрация могла бы стать мощным рычагом регулирования миграции, если бы были созданы жёсткие правила, не допускающие появления «резиновых» квартир как таковых.

Нехватка ресурсов государственных органов, по-видимому, провоцирует передачу части функций по регулированию трудовой миграции этническим сообществам и значительному количеству аффилированных организаций, как коммерческих, так и некоммерческих, которые предоставляют иностранным гражданам весь комплекс услуг, в том числе тех, которые согласно закону должны оказываться бесплатно. С определенной долей уверенности мы можем говорить о коррупции, испытание которой не выдерживают должностные лица. Возможно, этим объясняются вялость и бездействие государственных надзорных организаций, а также их благосклонность к организациям, фактически конкурирующим с государственными за трудовых мигрантов. К примеру, инспекторы труда ежедневно могут наблюдать нарушения труда на строящихся или ремонтируемых объектах в краевом центре, а полицейские — скопления мигрантов на строительстве муниципальных объектов в г.Лысьва, поселках Кукуштан и Бершеть, но ничего при этом не предпринимать.

Не очень частые обращения иностранных граждан в прокуратуру и полицию остаются без ответа или вызывают формальную по сути реакцию. Проводимые с участием спецслужб правоохранительных органов акции по зачистке мест концентрации мигрантов дают повод иностранным гражданам воспринимать силовиков в качестве исключительно карающих органов, не осуществляющих функции защиты прав человека.

Российская судебная система практически недоступна для трудовых мигрантов. Она не рассчитана на тех, кто (в большинстве случаев) может законно находиться на территории России не более 90 суток и зачастую ведет кочевой образ жизни, связанный с поисками работы.

Отсутствует регулятивное воздействие на теневую сферу отношений со стороны действующего законодательства РФ. Анализ судебных актов за 2011-2013 годы показал, что в целом низкая пресекательная активность правоохранительных органов наталкивается на незначительность санкции и мягкость ее применения судами. Предположительно, это препятствовало миссии предотвращения или сдерживания нарушений миграционного законодательства.

 

Пермский региональный правозащитный центр

Просмотров: 1 433