Эксперты ПРПЦ о деле журналиста Алексея Мальцева

Алексей Мальцев. Фото: Константин Долгановский

Алексей Мальцев. Фото: Константин Долгановский

Ответ на этот вопрос несложен: «не так» в деле Алексея Мальцева практически всё.

Одной рукой он писал о незаконной деятельности компаний по хранению и переработке нефтеотходов. Другой — с тех же компаний брал деньги для своего благотворительного фонда «Пермь Казачья: Православие. Правопорядок. Экология». «Я бы никогда не брал денег, даже благотворительных, от тех, с кем борюсь и кто может оказаться моим процессуальным противником», — прокомментировал это противоречие директор Пермского регионального правозащитного центра Сергей Исаев. И добавил: «Однако это не преступление».

Действия Мальцева действительно можно квалифицировать как неискушённость, наивность или, в крайнем случае, этическое несовершенство. Но точно не как особо тяжкое преступление, за которое можно отправить в колонию на четыре года. Быть может, поведение Мальцева закономерно рождало в голове судьи Ирины Житниковой сомнения. Однако все они вопреки правовой логике трактовались в пользу потерпевших, чья моральная безупречность для суда по какой-то причине была несомненна.

По версии следствия, Алексей Мальцев вымогал деньги у генерального директора ООО «Меркурий» Александра Сергеева, угрожая опубликовать в газете «Казак Прикамья» информацию, позорящую компанию. Поддавшись угрозам, Сергеев перечислил в пользу Мальцева более 1 млн рублей, из них 910 тыс. — на счёт благотворительного фонда «Пермь Казачья».

Интересно, что изначально против Мальцева выступали три компании. Помимо ООО «Меркурий», ООО «Природа-Пермь» и ООО «Военная экология». Вменялось журналисту шесть преступных эпизодов (два эпизода мошенничества, четыре вымогательства), однако от пяти прокурор впоследствии отказалась.

В начале апреля главного редактора газеты «Казак Прикамья» и председателя благотворительного фонда «Пермь Казачья: Православие. Правопорядок. Экология» признали виновным в вымогательстве в целях получения имущества в особо крупном размере (ст. 163, ч. 3 п. б УПК РФ). Его приговорили к четырём годам в колонии общего режима, штрафу в 400 тыс. рублей и возмещению ущерба потерпевшему в размере 1 млн 50 тысяч рублей.

Алексей Мальцев уверен, что дело сфабриковано и является местью за его разоблачительные публикации. На решение суда он подал апелляционную жалобу, в которой требует признать его невиновным и освободить из-под стражи. Одновременно апелляцию подал и адвокат Мальцева Марк Добрянский.

Проанализировав дело «Казака Прикамья» с помощью экспертов, директора ПРПЦ Сергея Исаева и юриста ПРПЦ Павла Левашина, «Звезда» заявляет: странностей в этом деле хватает, и видны они даже невооружённым глазом дилетанта.

Странность № 1: обвинения сняты по пяти эпизодам из шести

«По Уголовному кодексу гособвинитель может отказаться от обвинения полностью или частично, если придёт к убеждению, что собранные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, — прокомментировал это юрист ПРПЦ Павел Левашин. — Но также в УПК чётко сказано, что в таком случае прокурор обязан мотивировать суду причины отказа. В приговоре об этом нет ни слова».

Рискнём предположить, что мотивы отказов связаны с названиями компаний, что фигурировали в тех эпизодах и обвинение по которым было снято. Потерпевшими в них выступают ООО «Природа — Пермь» и ООО «Военная экология». Алексей Мальцев про экологические нарушения в деятельности этих компаний писал, а затем через суд доказывал, что писал правду. Вероятно, стороне обвинения показалось излишним вновь наступать на истоптанные мозоли, муссируя информацию о нарушениях этих контор, владельцами которых, по данным ПРПЦ, являются бывшие «лукойловцы» Карапет Сельвян и Владимир Фусс. В результате приговор Мальцеву вынесен по единственному эпизоду, связанному с ООО «Меркурий», о котором «Казак Прикамья», как ни странно, не писал ничего.

Странность № 2: потерпевший выложил миллион рублей, опасаясь публикации «лживой» информации

Если сильно огрубить сюжетную линию обвинения, основанную на словах директора «Меркурия» Александра Сергеева, суть дела такова. К нему (директору) пришёл Алексей Мальцев, показал газету «Казак Прикамья» и потребовал денег под угрозой публикаций сведений, позорящих «Меркурий». Сергеев прочитал в газете статьи про нарушения, допущенные компаниями «Природа — Пермь» и «Военная экология», ужаснулся и принял решение ежемесячно платить Мальцеву за молчание. Платежи поступали в благотворительный фонд «Пермь Казачья».

Для простоты поверим в то, что директор молодой фирмы, не искушённый в делах медийных, действительно испугался публикации в газете «Казак Прикамья», выходящей тиражом 1 000 экземпляров и, мягко говоря, малоизвестной. Однако дальнейшие действия Сергеева логике не поддаются совсем. Если сведения, которые якобы грозился опубликовать Мальцев, действительно лживы, было бы логично либо сразу написать заявление на вымогателя в полицию, либо подать на него в суд после публикации недостоверной информации. Но бизнесмен предпочёл, по его словам, платить. И с февраля 2012 года по апрель 2013 потратил на свою информационную неприкосновенность ни много ни мало миллион рублей.

Столь недальновидный и непрактичный подход к делу преступлением не назовёшь, однако очевидно, что такое поведение является поводом присмотреться к потерпевшему более внимательно. Ведь при таком раскладе утверждения Мальцева о том, что своими платежами «Меркурий», по сути, финансировал издание, бьющее по его конкурентам, выглядят куда более убедительно, чем лепет запуганного непонятно чем бизнесмена.

Странность № 3: честность потерпевшего у суда сомнений не вызывает

С точки зрения судьи, совершенно неважно — был чист Сергеев перед законом или нет. «Для квалификации действий подсудимого как вымогательства не имеет значения, правдивая или ложная могла быть распространена информация о потерпевшем», — говорится в приговоре. Это «Звезде» подтвердили и эксперты ПРПЦ. Однако директор правозащитного центра Сергей Исаев отметил: «Для понимания того, кто даёт правдивые показания, а кто может лгать, это очень важно».

Между тем сомнений в правдивости показаний потерпевшего у суда не возникает ни малейших. Подтверждение тому — формулировка из приговора: «Довод подсудимого, что он не встречался с Сергеевым до лета 2012 года… опровергается показаниями потерпевшего, оснований не доверять которым у суда нет». Получатся, судья может основывать приговор не на доказательной базе, а на собственных ощущениях, отказываясь принимать во внимание документальные доказательства, говорящие о невиновности подсудимого, и легко принимая на веру высказывания потерпевших.

Понять, почему суд столь безоговорочно доверяет бизнесмену, который утверждает, что его фирма ещё не встала на ноги, но при этом он способен передать на благотворительность миллион рублей, — невозможно.

Странность № 4: суд принимает в качестве доказательства не документы, а высказывания

Сомнений в кристальной честности Сергеева могла бы добавить (но не добавила!) также сделка купли-продажи автомобиля, которая занимает в этом деле особо почётное, если судить по объёму текста в приговоре, место.

Со слов свидетеля подсудимого, сослуживицы Мальцева Екатерины Кушовой, она приобрела автомобиль у ООО «Комус» за 56 тыс. рублей. Деньги внесла в кассу предприятия, что подтверждает квитанцией. Машину нужно было перегнать в другой город, с этим Кушовой помог Мальцев, поэтому он и был вписан в страховку.

Версия у потерпевшей стороны иная. По выводам суда, Мальцев вымогал у Сергеева деньги на покупку «Волги», и Сергеев эти деньги таки перечислил со счёта «Меркурия». Но как он это сделал! Для внятного объяснения схемы вновь придётся прибегнуть к сокращениям и огрублениям. Как говорится — следите за руками.

Автомобиль «Волга» находился на балансе ООО «Комус». Собственник компании Борисов продал его гражданину Пономарёву за 140 тыс. рублей. Деньги Пономарёв Борисову не заплатил, но машину передал Мальцеву, заявив прежнему владельцу, что теперь именно он (Мальцев) должен расплатиться за автомобиль. Далее, по версии следствия, свои платёжные обязательства главред «Казака Прикаья» передал уже неоднократно упомянутому директору «Меркурия» Сергееву, требуя, чтобы тот купил ему машину. Сергеев — делать нечего — расплатился и с Борисовым. Но деньгами «Меркурия». Причём перечислил он их не в находящийся в стадии банкротства «Комус», а другому предприятию, принадлежащему Борисову, — ООО «Внешнее благоустройство». И перечислил не на автомобиль, а на транспортные услуги. По заверениям участников сделки, услуги фиктивные — иначе сделку никак было не провести.

Полагаю, излишне говорить, что в основу приговора суд положил именно вторую версию. Показания Кушовой были отвергнуты по причине того, что они противоречили показаниям других участников процесса. При этом нестыковки в свидетельствованиях последних называются в приговоре «добросовестным заблуждением».

«Сам по себе способ приобретения машины к предмету расследования вообще не относится, — комментирует Сергей Исаев. — Как он свидетельствует о вымогательстве? Никак. Но он свидетельствует о честности и порядочности. У Кушовой есть документ о том, что она приобрела автомобиль. Это — документальное доказательство. Но суд его отвергает и доверяет высказываниям процессуальных противников. Почему? На каком основании?! Не ясно».

Странность № 5: обвинительное заключение, как и приговор, основано исключительно на показаниях потерпевших

«Меркурий» перечислял деньги в благотворительный фонд «Пермь Казачья». Фонд тратил деньги на уставные цели. В сметах, приложенных к обвинительному заключению, Мальцев отчитался за всё. Таковы подтверждённые документами факты.

А дальше начинаются фантазии, поскольку доказательства угроз, с помощью которых главный редактор «Казака Прикамья» вымогал деньги у Сергеева, не существуют нигде, кроме головы Сергеева. То же самое можно сказать и о прочих пяти эпизодах, исключённых из дела.

Однако, как мы помним, у суда «нет оснований не доверять» потерпевшему, поэтому на пару со следствием он предпочитает не углубляться в детали. Например, не запрашивает распечатку телефонных разговоров Мальцева, которая могла бы подтвердить показания последнего. Не задаётся вопросом, откуда у начинающего предпринимателя деньги на благотворительные цели и есть ли положенное по закону решение других собственников «Меркурия» потратить прибыль компании именно так. Не запрашивает свидетельских показаний у жителей деревни, присутствовавших во время совместного выезда Мальцева и Сергеева на полигон «Меркурия» (потерпевший утверждает, что такого не было). И вообще — суд не углубляется.

Странность № 6: наказание Мальцева — ниже низшего

Мальцев признан виновным в преступлении, предусмотренном ст. 163, ч. 3 п. б УПК. Низшая граница наказания по ней — семь лет. А главного редактора «Казака» приговорили к 4 годам колонии, применив ст. 64 («Назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление»). Сергей Исаев и в этом видит «шероховатость».

«Уж если виновен, то виновен. А здесь получается: преступление совершил, но маленькое, — говорит директор ПРПЦ. — Дать наказание ниже нижней границы через 64 статью можно, но в данном случае мотивация для её применения очень слабая. Обычно судьи на такое не идут. Здесь же, видимо, судья чувствует червоточину и даёт самый минимум».

Юристам ПРПЦ такая хитрость знакома — не первый раз сталкиваются. Обычно к ней прибегают для того, чтобы избежать широкой полемики и обжалования.

«Хотя на самом деле есть только один выход из подобного положения, — говорит Павел Левашин. — Если доказательств вины подсудимого не получено или недостаточно, надо выносить оправдательный приговор».

В заключение

Комментируя причины уголовного преследования Мальцева, правозащитники не исключают сговора компаний, которые хотели посадить журналиста, чтобы тот «не путался под ногами». Но видят они и другие возможные мотивы. «Оправдательный приговор постановить сложнее, чем обвинительный. Должна быть особая щепетильность и тщательность, с которой даются пояснения относительно невиновности человека, — поясняет Сергей Исаев. — Также, наверно, следствию и суду кажется, что Мальцев из тех, кого можно назвать маргинальными личностями. Непонятно для государства, чем он занимается, тем более в наших условиях, когда начинаются гонения на организации. Это подозрительно, это раздражает».

«Приговор явно „натягивается“, это заметно. То, какие доказательства принимаются во внимание, а какие отбрасываются, говорит о тенденциозности следствия. Шансы оспорить приговор есть», — уверен юрист Павел Левашин.

Ему вторит Сергей Исаев, который считает, что оспорить не только можно, но и нужно. «Этот судебный акт, безусловно, должен быть обжалован. Он не красит ни правоохранительные органы, ни судебную систему», — заключил директор ПРПЦ.

Опубликовано на сайте «Звезды»

Просмотров: 956