Будущее, в которое нет возврата

Артур Кларк «Конец детства», издательство: Эксмо, Домино, 2009 г., серия: Отцы-основатели. Весь Кларк

Неужели научная фантастика как жанр исчезает из современной литературы?

Артур Кларк - золотое перо большой фантастической литературы. Фото: blogs-images.forbes.com

Артур Кларк — золотое перо большой фантастической литературы. Фото: blogs-images.forbes.com

Безусловно можно утверждать, что сегодня научно-фантастические романы и новеллы Азимова, Брэдбери, Шекли, Хайнлайна попадают в руки «широкого» читателя скорее под влиянием сиюминутных ностальгических воспоминаний или «ретромании», чем как бестселлер. Да, технические подробности ближайшего будущего в их романах носят явно теоретический или слишком абстрактный характер, что требует от читателя не только работы воображения, но и абстрактной мысли. А зачем? Если в обновленном, актуальном виде все это можно найти в современных «фантастических» романах. Наверно, это и есть неизбежная «правда жизни»: одно поколение сменяет другое, требования моды безжалостны к тому, что было популярным в прошлом.

Но отдавая должное «техническому» совершенству современной фантастической литературы, тем не менее спотыкаешься об одно чувство или даже, скорее, ощущение, которое возникает после прочтения «ретро»-фантастики: аромат послевкусия, который мешает «задвинуть» воспоминания о прочитанном произведении в дальний угол пыльного чердака нашего мозга. И, наоборот, ощущение «пустоты», «бессмысленной смены декораций» преследует после чтения современной фантастики. Банальное объяснение: классика потому и называется классикой, что приоткрывает часть ответа на «большой» вопрос, поиск ответа на который лежит в основе самого существования человека. А современная проза, как молодое вино, закружит голову, но сразу же испаряется из организма, как только переворачиваешь последнюю страницу.

Все это имеет отношение и к роману А. Кларка «Конец детства». Библейские мотивы являются неотъемлемой его частью или даже, вернее, основой, на которую нанизаны все события романа. Переосмысление и актуализация описанных в Библии событий и стали сюжетной канвой «Конца детства». Поиск ответов на мучащие человечество вопросы в самых старых памятниках человеческой мысли делают роман «мгновенной» классикой, частью художественного процесса осмысления человеком своего места в мире.

Ставшая уже банальной в научной фантастике завязка – встреча земной и инопланетной цивилизаций – у Кларка перерастает в поиск места человечества в глобальном вселенском масштабе. Апокалипсис, Армагеддон и Страшный Суд в его интерпретации становятся не кровавым и пугающим шествием оживших олицетворений всех грехов и страхов человечества, а медленным нисхождением в пустоту забвения и прощания с такими милыми и близкими сердцу самыми яркими чувственными воспоминаниями, которые принято связывать у человека с детством. Детством, о котором остаются в памяти только яркие вспышки забав и игр: «Но куда бы они ни пришли, и что бы ни случилось с ними по дороге, здесь в Зачарованном Месте на вершине холма в Лесу маленький мальчик будет всегда, всегда играть со своим медвежонком» (А. Милн. «Вини-Пух и все-все-все»). Но как ни чудесна была бы мечта о возможности возвращения в детство, рано или поздно осознаешь, что это страна, в которую нет и не будет возврата. Вспомним диалог-воспоминание из «Вина из одуванчиков» Рэя Брэдбери:

- Ты бережешь коконы, из которых уже вылетела бабочка, — сказал бы он. — Старые корсеты, в которые ты уже никогда не влезешь. Зачем же их беречь? Доказать, что ты была когда-то молода, невозможно. Фотографии? Нет, они лгут. Ведь ты уже не та, что на фотографиях.

- Сколько вам лет, миссис Бентли?

- Семьдесят два.

- А сколько вам было пятьдесят лет назад?

- Семьдесят два.

- И вы никогда не были молодая и никогда не носили лент и вот таких платьев?

- Никогда.

Прощание в квадрате — прощание с детством, прощание с «золотым веком» научной фантастики — окутывает благодарного читателя, раскопавшего этот роман среди вороха потрепанной литературы в лавке букиниста защитным плащом «просветленной печали». Но за ним не безжизненная пустыня остывшего пепла воспоминаний, а начинающий бледнеть туман, за которым пока еще ничего не различить.

Сергей Максимов

Просмотров: 746