Дети за решеткой

Сотрудники Пермского регионального правозащитного центра, работая над проектом «Общественный контроль и социально-правовая поддержка несовершеннолетних правонарушителей, находящихся/освобождающихся из мест принудительного содержания Пермского края», проехали вдоль и поперек весь регион, чтобы своими глазами увидеть жизнь детей за решеткой. Удостоверения членов региональной Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) открыли перед ними двери всех темниц, а привлеченные «со стороны» специалисты некоммерческих организаций помогли разобраться в тонкостях вопроса. Этой осенью плодом годовой работы стал многостраничный доклад, опубликованный на сайте ПРПЦ. Критика должна быть конструктивной, поэтому заинтересованным ведомствам – ГУФСИН, МВД, краевому министерству образования – участники проекта направили ряд рекомендаций, разработанных на основе анализа данных общественного контроля.

Что происходит в Пермском крае с попавшими за решетку подростками, насколько соблюдаются их законные права? Ниже мы приводим сокращенный вариант доклада ПРПЦ (полный текст см. в разделе «Наши диагнозы»).

Дети за решеткойПолиция с детьми не няньчится

Посещая спецучреждения региона, сотрудники проектной группы видели немало примеров добротной профессиональной работы. В следственных изоляторах (СИЗО) по всему краю, Пермской воспитательной колонии и Очерской спецшколе для несовершеннолетних созданы неплохие материально-бытовые условия. На этом фоне резким контрастом выглядят изоляторы временного содержания (ИВС), где подростки наравне со взрослыми делят трудности быта. К примеру, в ИВС Лысьвы, Соликамска, Кунгура, Чусового, Нытвы и др. отсутствуют индивидуальные спальные места. Нет прогулочных двориков в ИВС Кудымкара, Кунгура, Соликамска, Нытвы, Чусового, пос. Гайны и др.

Подростков подолгу держат в одиночках, что оказывает давление на их неокрепшую психику подчас более жесткое, чем у взрослых. Но мужская уголовная компания для детей не менее опасна, поэтому закон запрещает содержание несовершеннолетних в камере со старшими. Тем не менее, в березниковском ИВС зафиксирован случай, когда с подростка взяли письменное согласие на содержание во взрослой камере, где уже находился один несовершеннолетний. А в лысьвенском ИВС в камере с пятью мужчинами проектная группа обнаружила подростка, весь торс которого был расписан разметкой для татуировки. Мальчишка чувствовал себя героем, но взрослые уголовники фактически издевались над ним. По-видимому, с подобными нарушениями в содержании под стражей связано то, что до сих пор имеют место случаи насильственных действий сексуального характера («опускания») подростков.

Судя по всему, персонал ИВС не имеет даже смутного представления об особенностях содержания несовершеннолетних и не обучен приемам воспитательной работы. На руку им и то, что Федеральный закон № 103 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» не уточняет, что именно следует считать улучшенными материально-бытовыми условиями и воспитательной работой. Печальный вывод: спецучреждения МВД технически и кадрово отстали и на сегодня не готовы строить свою работу по современным национальным стандартам, обеспечивающим права несовершеннолетних.

Есть проблема и долгого сидения в СИЗО. Проектная группа разговаривала с подростками, которые «парились» в следственном изоляторе по 5, 9 и даже 11 месяцев! Судьи кивают на следователей, которые направляют на судебное рассмотрение дела с почти истекшими сроками следствия. Выправить эту ситуацию, по мнению участников проекта, поможет новая расстановка приоритетов, ориентированная на сокращение сроков до 2-х месяцев.

На фоне ИВС (МВД) условия содержания в следственных изоляторах (ГУФСИН) выглядят более благополучно. Но если сравнивать СИЗО между собой, то где-то условия получше, где-то похуже. Очевидно, что в Пермском крае не существует единого стандарта в условиях содержания несовершеннолетних, находящихся под следствием. В частности, вопросы дисциплины везде решают по-разному: кто-то борется с курением подростков, кто-то махнул на это рукой. К образцовым по условиям содержания можно отнести пермский СИЗО-5 (ст. Балмошная), где оборудован спортзал, а подростки имеют возможность смотреть фильмы, играть на свежем воздухе и получать образование в лицензированных учебных классах.

Относительное бытовое благополучие не означает порядка во всем остальном. Для примера, группы подростков с пониженным статусом («обиженные») существуют в том же СИЗО-5 и Пермской воспитательной колонии в Гамово, что не секрет для правоохранительных органов. Насильственные преступления против несовершеннолетних относятся к тяжким, и совершены они были уже под крышей госучреждений, но эти вопиющие факты не расследуются. Формальная причина – отсутствие заявления о насилии над личностью (физическом или психическом). По мнению участников проектной группы, дело в неразвитости правосознания сотрудников полиции, которые воспринимают дискриминацию среди подростков как внутреннее дело заключенных или неизбежное зло. Практически парализованы в этом вопросе ведомственный контроль и прокурорский надзор.

«Перевоспитание» подростка тюремной субкультурой происходит на фоне полного (ИВС) или частичного (СИЗО) отсутствия системы реабилитации. Под реабилитацией понимается возврат необходимых возможностей и способностей к нормальной жизни в обществе. Оказавшись в тюрьме, подросток не должен выпадать из системы общего образования, иначе на воле он будет не у дел. Но в ИВС несовершеннолетние правонарушители лишены возможности учиться. В СИЗО преподавание школьных предметов идет с великими трудностями. В лучшем случае преподаватели могут проводить по два часа занятий в день, пользоваться примитивными пособиями, программа не выполняется из-за отрыва учеников на следственные действия и суд. Таким образом, право на образование не обеспечивается в полном объеме. Участники проекта убедились, что процесс обучения методически не приспособлен к условиям лишения свободы. Выход видится в совместной разработке Министерством образования, МВД и ГУФСИНом единой модели дистанционного обучения. 

Массажисты из Очёра

Под лупу проекта попала Очерская спецшкола, в которой находятся несовершеннолетние правонарушители от 11 до 18 лет. Фактически, дети вынуждены жить вместе с молодыми мужчинами. Хотя здесь все не ангелы, но выделяется несколько подростков, исповедующих воровские традиции. Осмотр помещений показал, что в спецщколе есть недоступные для видеонаблюдения зоны, что может быть использовано самыми агрессивными воспитанниками для запугивания других, вымогательства и физических расправ. У детей в стенах этой школы регистрируются травмы и побои, но все проверки заканчиваются объяснениями типа «сам упал» либо (если у воспитанника нет близких родственников) ожиданием заявления от директора спецшколы. По понятным причинам, такое заявление в полицию не поступает.

Насторожили участников проектной группы сведения о «массаже», который практикуется между воспитанниками Очерской спецшколы. Учитывая местный контингент, речь может идти о совсем не безобидных вещах, поэтому общественный контроль настаивает на проверке. Странная тенденция наблюдается и с отправкой новичков на Банную гору: через 3-4 месяца жизни в спецшколе у некоторых детей вдруг проявляются психические отклонения.

Самые старшие воспитанники официально облечены властью, поскольку только «старшаки» входят в школьный Совет командиров отрядов (орган детского самоуправления), решения которого обязательны для всех. По опыту ОНК известно, что в закрытых учреждениях такие отношения влекут послабления режима для отдельных воспитанников и круговую поруку. Вероятно, «льготами» для старших могут объясняться факты «самоволок» воспитанников. Все выявленные проектной группой недостатки легли в основу заключения по Очерской спецшколе, направленного органам власти и уполномоченному по правам ребенка в Пермском крае.

Подростки, получившие условный срок, находятся под контролем уголовно-исполнительных инспекций (УИИ), на плечи которых ложится груз реабилитации. Для одних только инспекций это непосильная ноша. Учитывая штат психологов и количество филиалов УИИ в Пермском крае, психолог физически может поработать с несовершеннолетними осужденными примерно один раз в месяц, хотя в силу возраста психологическая помощь должна оказываться чаще. Еще одним недостатком в работе УИИ является отсутствие в личных делах подростков индивидуальных программ реабилитации.

На практике проектная группа столкнулась с тем, что в силу объективных причин уголовно-исполнительные инспекции не могут в полной мере осуществлять контроль и реабилитацию условно осужденных подростков. Так как они находятся на воле, общественности проще включиться в огромное поле работы по спасению «цветов жизни». Но это уже другая тема…

Задачи для госорганов

На завершающем этапе проекта выводы были представлены на обсуждение руководства федеральных ведомств в Пермском крае, местной власти и представителей негосударственных организаций. Проект, таким образом, содействовал росту внутри- и межсекторального взаимодействия. Особенно ценным стало обсуждение «состыковочных» проблем, возникающих при выполнении однотипных требований законодательства спецучреждениями разных ведомств.

В результате общественного контроля участники проекта убедились в недостаточности государственных мер, направленных на обеспечение национального стандарта пребывания детей в местах принудительного содержания. Причины, на взгляд участников проекта, лежат в законодательной, методической и материальной необеспеченности выполнения национального стандарта государственными органами: полицией, уголовно-исполнительной системой, следствием, судом. На недостатки (в некоторых случаях — отсутствие) реабилитации несовершеннолетних правонарушителей влияют невнимание к проблеме со стороны органов местной власти, невыполнение или неэффективность ряда мероприятий региональной Программы «Выбор за тобой», мониторинг которой проводился ПРПЦ в рамках проекта.

Главное правило здоровой критики — её конструктивность. Проектной группой сформулированы рекомендации, затрагивающие многие аспекты и обладающие, по всей видимости, общероссийским значением.

Татьяна Кротова, Сергей Исаев

Просмотров: 789