Год среди мигрантов и чиновников: итоги

Пермский региональный правозащитный центр обобщил итоги своего годового «мигрантского» проекта. Напомним, проект «Трудовые права — залог равной конкуренции на рынке труда и снижения межнациональной напряжённости» был реализован ПРПЦ на средства государственного гранта в соответствии с распоряжением Президента РФ (№ 115 от 29.03.2013).

Таджики и узбеки и на общей работе обычно держатся раздельно. Фото: Татьяна Кротова

Таджики и узбеки и на общей работе обычно держатся раздельно. Фото: Татьяна Кротова

Основные выводы доклада таковы. Государственные надзорные структуры не заинтересованы в реальном регулировании миграции и мигрантского труда. Краевое управление Федеральной миграционной службы демонстрирует закрытость и нежелание допускать общественность к контролю миграционного процесса. Крайнюю степень пассивности проявляет Государственная инспекция труда. «Выяснилось, что диаспоры, в том числе имеющие государственную регистрацию и свое представительство на уровне власти, скрытно противодействуют правовому регулированию рынка труда мигрантов, стремясь самостоятельно контролировать этот рынок. Негласно диаспоры исполняют надгосударственные функции приема и распределения трудовой миграции, являясь реальными хозяевами иностранной рабочей силы», — говорится в докладе.

Прибывающий в Пермь мигрант становится перед выбором: действовать самостоятельно или принять опеку своей диаспоры. Чаще выбирается именно последнее. Преимущества налицо: отсутствие языкового барьера, ощущение соплеменничества. Правда, попадая в общину, мигрант сталкивается не только с ожидаемыми этнической солидарностью и патернализмом, но и с жёстким прагматизмом в отношении себя. Принимая опеку диаспоры, трудовой мигрант часто попадает в долговую кабалу. За него по кабинетам ходят посредники, которые заочно прописывают его в «резиновые» квартиры и по своим каналам направляют к работодателям. Перечисленные услуги предоставляются в рассрочку, обязательность оплаты часто обеспечивается путем изъятия паспорта, и мигрант привязывается к месту и к работодателю. Гастарбайтер ориентируется на внутренние правила и обычаи общины, отдаёт часть заработанных средств за услуги и в качестве различных добровольно-принудительных «сборов», соглашается на любые условия труда, экономя на продуктах и условиях быта, часто игнорируя требования российского законодательства.

Гастарбайтеры чувствуют себя на пермской земле все более уверенно и оптимистично... Фото: Роман Юшков

Гастарбайтеры чувствуют себя на пермской земле все более уверенно и оптимистично… Фото: Роман Юшков

В результате мигрант месяцами живет в России в своём изолированном этническом сообществе, не зная русского языка и мало соприкасаясь с местным населением. В итоге формируются этнические анклавы, консервируется потребность в развитии правосознания и качеств самостоятельного экономического субъекта, в изучении русского языка, в усвоении местных традиций и обычаев. Поэтому мигранты в большей своей массе втянуты в теневую сферу экономики и жизни в целом.

Социальная и правовая защита иностранного работника (особенно, сопряженная с расходами) происходит в самой минимальной степени. К тому же в силу системы теневых отношений официальные средства защиты просто невозможно. Всевозможные нарушения закона становятся в этих условиях простно неизбежны. Например, если работодатель удерживает зарплату и переговоры с ним не дают результата, то по истечении законного срока пребывания в РФ (90 суток) мигрант не может выехать из страны, т.к. его долг за оформление документов не возмещен, и переходит на нелегальное положение.

Взаимодействия диаспор между собой строятся по иерархическому принципу. Так, работодателями выходцев из Средней Азии (узбеков, таджиков, киргизов) зачастую выступают представители азербайджанской диаспоры, получившие российское гражданство. При этом обычны случаи, когда работодатели-азербайджанцы обращались к представителям «вышестоящей» чеченской диаспоры за помощью в разрешении трудовых конфликтов. Термина «крыша» мы здесь избегнем в силу его неполиткорректности. Но так или иначе можно констатировать, что в Пермском крае сформировались тенденции, свойственные теневой этнической «пирамиде», межэтническое неравенство и паразитарный, увеличивающий издержки трудовых мигрантов, бизнес.

Таким образом, диаспоры фактически формируют в российском обществе острова средневековья с его системой отношений и ценностей.

Мигрантские диаспоры не способствуют и развитию партнерских отношений мигрантов с принимающим сообществом, то есть с населением региона, коммерческими и некоммерческими организациями, органами власти и местного самоуправления. Диаспоры стимулируют приток избыточного числа трудовых мигрантов, что осложняет положение на рынке труда и сопряжено с ростом проблем социального характера. В связи с этим падает стоимость рабочей силы, т.е. происходит демпинг на рынке труда Пермского края. Конкуренция местного населения в данных условиях затрудняется.

Характер трудовой миграции остается эгоистическим, мигрантов не интересует, что они оставляют после себя, качество труда низко, последствия чего терпят местные жители.

Все вышеперечисленное, безусловно, порождает неравенство в отношениях, взаимное презрение к чужой культуре, конфликтность и в целом тормозит продвижение прав человека среди населения региона.

ПРПЦ направил свой доклад и рекомендации всем органам власти, имеющим отношение к делу: в Управление ФМС по Пермскому краю, краевую прокуратуру, инспекцию труда, управление МВД, администрацию губернатора, министерство общественной безопасности, аппарат Законодательного Собрания и Пермской городской Думы. Помимо аналитической части Правозащитный центр сформулировал свои рекомендации различным ветвям власти и надзорным органам.

Полный текст доклада можно найти на сайте ПРПЦ в разделе «Наши диагнозы».

Пресс-служба ПРПЦ

Просмотров: 687