От городского леса к фосфорному заводу, завернув в монастырь

Территория: Знаковые места Данилихи

Городской лес и «Уткин Дом»

От городского леса к фосфорному заводу, завернув в монастырьКак мы уже отметили в предыдущем очерке, открытое русло Данилихи начинается  за Экстрим-парком. Сейчас оно скрыто от посторонних глаз блестящим металлическим забором. Почему скрыто? Наверное, потому, что смотреть на берега сташно. Это как раз одна из моих болей и вечных бед пермских речек. Но сама река здесь ни в чем не виновата: она течет себе между заросшими деревьями и кустарником тенистыми берегами по глубокому красивому руслу и покорно впадает под серую бетонную плиту коллектора.  А вот вокруг неё всё захламлено кучами строительного мусора и земли: с одной стороны, видимо, хозяевами очередного гаражного кооператива, с другой – строителями высоток, перед которыми расположились всякие забегаловки и автомойки.  Интересно, почему это автомойки в Перми так тяготеют к долинам малых речек (на Данилихе нам еще не раз придется с ними столкнуться)? Неужели для того, чтобы втихаря сливать отработанную воду? А между гаражами и стройками, в самом начале этой открытой долины, как памятник прошлому и напоминание о названии некогда существовавшего здесь селения Гарюшки чернеют останки сгоревшей избы…

 А до Октябрьского переворота в самом углу между Данилихой и железной дорогой (примерно до  современной улицы Кронштадской), где сегодня  орудует лабиринт из гаражей и автосервисов, был когда-то (согласно плану 1914 г.) городской лес. Постепенно, где-то к 1940 г., это место занял парниковый совхоз, который в 1959-60 гг. был сменен комбинатом «Цветы Прикамья». Все мы, проезжая на электричке в кунгурскую сторону, видели внизу под насыпью эти 14 больших теплиц, отражавших солнце. Помню как сейчас, в апреле 1986-го я стоял здесь в очереди, чтобы купить дефицитные в Перми весной розы… Хозяйство это, увы, не смогло пережить 90-е, было признано банкротом, а его земля отдана под застройку. Розы теперь к нам везут из Голландии…

Когда-то в старину по краю того, принадлежащего Перми, леса проходила межа  с угодьями деревни Гарюшки. Да и сама Данилиха также была границей между городом и землями гарюшкинских крестьян, так же, как сегодня она разделяет здесь названный её именем микрорайон и так называемый Дзержинский-Центр. Как первое напоминание для нас о бревенчатом прошлом стоит в начале (или конце) улицы Грузинской на самом берегу речки чья-то частная избушка с огородом. А за ней виднеется первый основательный пешеходный мост через Данилиху. Раньше таких связок на отрезке до Казанского тракта, судя по планам, было больше десятка. Сегодня их всего три, но при этом полностью благоустроенных, и еще две дамбы.

От моста начинается самый приятный из вписанных в городское пространство участков Данилихи. Это пример того, как речка действительно может дополнить и облагородить обычный городской двор. Ее неглубокое прямое русло и крутой берег с деревьями свободно переходят в чистый ровный двор с различными качелями-песочницами, который отделен  асфальтом от хрущевки (Грузинская, 13). Резкий подъем противоположного берега и металлический забор, скрывающий зону высотной застройки, а ранее – промзону выглядят, как ширма-защита от внешнего мира, как некая декорация, на которой в стиле граффити ярко плакатно выведено «Уткин Дом».  Действительно, на протяжении всей зимы здесь жили десятки серых и зеленоголовых пернатых – диких перелетных уток-крякв. Радует, что само окрестное население поддерживало и подкармливало их, а кто-то даже скалывал лед у замерзающих полыней. Но последние морозы все-таки затянули большую часть речки, поэтому значительное количество постояльцев перебралась в другие места. А вообще, утки на Данилихе встречаются сейчас повсеместно, и это тоже радует.

Монастырская гора

От городского леса к фосфорному заводу, завернув в монастырьНу, не могу я понять запредельно высокомудрые  — до абсурда, — идеи наших глубокоуважаемых застройщиков! Для чего, спрашивается, втискивать свои многоэтажные глянцевые тяжеловесные колоссы, требующие простора и охвата, прямо под крутой склон горы впритык к самой речке на зыбкую, влажную пойму? При этом шумная автотрасса приходится им аккурат по средним этажам. Здесь явно не прослеживается соображение о комфорте и покое будущих клиентов… Просто лишь бы впихнуть куда-нибудь побыстрее, заселить, а потом все сойдет с рук за давностью.  И это повсеместно в Перми.

А ведь когда-то с любой точки долины средней Данилихи и ее притоков открывался отличный вид на монастырскую гору с венчающим ее великолепным Успенским собором. Как же это облагораживало округу… Вся гора над правым берегом была тогда одним молитвенным пространством. Кроме центрального собора здесь стояли церкви Жен Мироносиц, сестринские, хозяйские корпуса и в самой высокой точке — храм-усыпальница в честь иконы Казанской Божьей Матери. Маковка последнего и сегодня радует глаз всех проезжающих по Екатерининской. Она всегда как-то неожиданно выныривает из-за серых стен и снова прячется.

Монастырь этот – еще одно место на Данилихе, связанное с судьбой уже упоминаемого рода купцов-благотворителей Каменских (как и устье, где стояла их фабрика). Вообще, именно Данилиха была для Каменских родным уголком и, наверное, самым любимым. Ведь здесь прошло их детство. Но об этой купеческой фамилии лучше написать в следующем очерке. Здесь же вкратце поговорим о самом монастыре.

Он был построен в 1873 г. на городской окраине, отмеченной славным сосновым леском, Федором и Григорием Каменских для женской общины, которая спустя 9 лет была официально признана Святейшим Синодом как Успенский общежительный монастырь. В центре территории, примерно на месте сегодняшней медсанчасти № 5, находился главный собор, повторно расписанный, как я слышал, в 1905-08 гг. В. Васнецовым, но это, возможно, из рода преданий. А вот великолепный иконостас работы М. Нестерова – реальный факт. Но и это не спасло собор в 1930-м от взрыва. Из кирпичей храма была сложена баня на улице Ленина и некоторые жилые здания. Та же взрывная  судьба выпала и церкви Жен Мироносиц, на месте которой в 1951 г. было построено просторное 4-этажное ампирное здание школы № 92 (теперь гимназия № 4 им. братьев Каменских). Сегодня именно оно вместо храмов доминирует над округой, как бы по-свойски освящая ее. В школе есть замечательный музей, где собрана богатая информация о роде Каменских и вообще об этом месте.

От монастыря же сохранились кроме усыпальницы еще два добротных 2-этажных здания, возвращенные в 1993-95 гг. православной общине: сестринский и игуменский корпуса. А ведь что только ни видела эти дома после 1918 г. – и мастерские железнодорожной школы, и воинскую часть, и склад райпищеторга… Сегодня воссозданная монастырская община успешно растет и обживается, отстраивается по новой. Уже почти полностью построен новый большой с красивой золоченой маковкой сестринский корпус из красного кирпича, где будут воскресная школа и часовня.

Важно еще не забывать и о том, что этот неправильный квартальный пятиугольник монастырской горы, окруженной наглухо с трех сторон в послевоенные годы пятиэтажным ампирным заслоном, скрывает в себе два кладбища. Кстати, церковь-усыпальница Казанской Божьей Матери – это по сути своей большой надгробный памятник Наталье Каменской, построенный в 1905-08 гг.на средства Ивана и Веры Каменских по эскизу Васнецова и проекту Скавровского в «неорусском» стиле. Этот небольшой, но замечательный,храм, такой торжественно строгий, лаконично пропорциональный, вызывает ощущение чего-то былинно эпического, вневременного.  Он приземист, устойчив и в тоже время устремлен ввысь. Глядя на него, кажется, что это сама земля в неимоверном напряжении  устремилась к небу, вспучилась и застыла, не закончив своего рывка… Своими гранеными плечами-контрфорсами, бойничными прорезями на стенах, темно-синей луковицей и открытой звонницей, похожей на наконечник копья, он действительно отсылает куда-то в домонгольское прошлое. В таком же стиле были оформлены его богатое внутреннее убранство и утварь, сделанные по эскизам С. Вашкова, включавшие 15 икон кисти Николая Рериха и 8 больших икон XVII века.  Самым главным внешним украшением храма являются два замечательных майоликовых панно также работы Рериха, пострадавшие в годы советской власти, но полностью отреставрированные.

Вокруг этой церкви-монумента и располагается старое кладбище. Оно сходит с горы во дворы вниз в сторону ул. Ленина и сквера Дзержинского. Жители окружающих домов помнят, как при строительстве здесь гаражей и подстанций техника периодически выковыривала из земли костяки погребенных…  Вот как рассказывал об этом местный житель Вячеслав Гроздин: «Когда строили здесь большое бомбоубежище, это в самом начале квартала, за аркой парадного дома по Ленина-102, то делали большую выемку земли. Я помню, как вынимали гробы, кости, грузили, вывозили куда-то… Варварство, конечно. Но и потом еще встречались надмогильные плиты. А когда монастырь возродили, их стали подбирать и свозить к усыпальнице.  Когда недавно начали копать котлован под новый сестринский корпус, то ковш также подцепил гроб. Тогда монахинями был проведен ритуал и совершено перезахоронение. Да, вся эта территория внутри квартала – сплошное кладбище…»

А ведь на этом кладбище еще до Революции была похоронена и мать моей прабабушки, которая была близка к Каменским и, согласно семейному преданию, имела ресторации на их пароходах. Где же сейчас ее останки…

Другое, более позднее кладбище находилось там, где сейчас расположены школьный двор гимназии и спортплощадка. Интересно, не бродят ли ночами по школе  потревоженные, неспособные обрести покой души похороненных здесь пермяков.  Как же много в Перми зданий, построенных на костях…

Купец с уклоном в химию

Утки в Данилихе на улице Грузинской благополучно проводят всю зиму. Фото: Ян Кунтур

Утки в Данилихе на улице Грузинской благополучно проводят всю зиму. Фото: Ян Кунтур

А сразу внизу от гимназии им. братьев Каменских, под горой, там, где широкий, с крыльями газонов, спуск улицы Плеханова-Биармской выносит на не менее просторную дамбу, на самом берегу Данилихи есть еще одно место, где просто необходимо установить памятный знак. Когда-то здесь, на правобережье, по обе стороны от сегодняшней дамбы: и там, где сейчас желтеют два двухэтажных административно-торговых здания, и там, где наседают углами на речку упомянутые выше многоэтажные долгострои, и там, где стоят крепкие деревянные бараки со старыми березами в палисадниках, находился самый первый в России завод по производству фосфора. А Данилиха здесь когда-то разливалась небольшим заводским прудиком.

Дореволюционной Перми везло на талантливых и увлеченных предпринимателей, которые жили и трудились не только для своей мошны, но и ради общественного блага, или же ради воплощения мечты, идеи. Таким был и Евграф Тупицын. Сегодня это имя есть во всех российских энциклопедиях рядом со словом «фосфор».  Потому что российский фосфор, то есть его производство, начинается именно с Тупицына, также как электросварка – со Славянова, а радио – с Попова, и получается что – с этого места у Данилихи.

Евграф Козьмич Тупицын, купец-химик

Евграф Козьмич Тупицын, купец-химик

Начало биографии Евграфа Козьмича несколько авантюрное. Четырнадцатилетний уроженец села Владимирской губернии зачем-то отправляется с иконописной артелью в Казань и подрабатывает там в аптечном магазинчике, где проявляет свой интерес к экспериментам и попадает в лабораторию известного химика Зимина. Химические опыты становятся страстью всей жизни. Когда его учитель в 1848 уезжает в столицу, Тупицын продолжает свои химические поиски и в 1860 добирается до Перми, где организует мелкую аптечную торговлю, а из бани делает лабораторию. Первым делом он изобретает состав керамической глазури, устраивает гончарное производство, выпускает качественный товар, но терпит фиаско из-за дороговизны материалов. Тогда он решает переключиться на выработку фосфора, который в то время втридорога покупался в Англии. Добывает он его из костей животных. Все складывается удачно, и на последние средства он строит производство, состоящее из 3 заводов, в том числе, гончарного и сернокислотного. Все они размещаются в расположенных здесь12 корпусах.  За 6 лет он оставляет позади западных конкурентов и производит к 1877 г. 63% всего российского фосфора. Но в следующем году умирает, подорвав здоровье ядовитыми испарениями во время опытов. А завод до 1910 служит его потомкам, принося им не только доход, но и почетные награды. Усадьба их, кстати, была совсем недалеко отсюда – на Екатерининской, 210.

А у нынешней дамбы стоит еще одна автомойка, и черный мазутно-бензинный снег около неё счищается прямо в речку: весь берег – черный.  А с другой стороны дамбы за очередным металлическим забором – безобразная свалка, устроенная жителями соседних пятиэтажек. Последуем дальше, чтобы не видеть больше этого безобразия…

Ян Кунтур

Просмотров: 885