Право на детство

Профессор Волочков, знаток тайных глубин нашей школы. Фото: Роман Юшков

Профессор Волочков, знаток тайных глубин нашей школы. Фото: Роман Юшков

Кто из родителей не задавался вопросом: куда отдать учиться свое чадо? В какую школу пойдет мой первоклассник? Не перевести ли своего пятиклассника в элитную школу? Сегодня у родителей есть выбор: языковая школа, гимназия, лицей, профильная или общеобразовательная школа. Мы учитываем семейные традиции, материальные и транспортные (как будет добираться?) возможности, опыт друзей-знакомых, медицинские показания и многое другое. Но даже в семьях, которые могут позволить себе все, сомнения не покидают. Окупятся ли наши усилия и затраты? Можно ли быть уверенным в том,  что лучшая школа и учителя гарантируют будущие успехи наших детей? Имеются ли на этот счет однозначные научные данные?

О проблеме выбора образовательного учреждения и результатах некоторых сравнительных исследований мы беседуем сегодня с заместителем директора Института психологии Пермского государственного педагогического университета, заведующим кафедрой практической психологии, доктором психологических наук, профессором Андреем Александровичем Волочковым.

- Как вы думаете, профессор, выбор образовательного учреждения — действительно такой уж важный этап в жизни детей и родителей?

- Конечно! И чем младше ребенок, тем важнее выбор. Вы хотели бы сразу поговорить о выборе школы. А я начну разговор с другого родительского выбора: отдать ребенка в детсад или же воспитывать дома? Когда возник дефицит мест в дошкольных учреждениях, пермская власть пошла на смелый шаг, предложив семьям денежную компенсацию за воспитание ребенка дома. Сначала по поводу этой инициативы была тишина, затем начались протестные публикации: «Не все дети охвачены дошкольным образованием!», «Растим Маугли!». Но нельзя же настолько не доверять семье в ее святом долге и праве – воспитать своего ребенка! Скажите, на чем основано убеждение (именно убеждение!), что домашние дети, воспитанные матерями и бабушками, обязательно будут отставать от «детсадовских»? Я уверен, что это инерция социалистической эпохи и ее коллективистской идеологии: коллектив всегда прав, а специалист лучше знает, что нужно моему ребенку. Вслушайтесь в наши разговоры о детях в садике: «охватить», «отдать», «отвести», «забрать» и т.д. Так говорят о вещах! Садик давно превратился в камеру хранения детей!  И мы уверены, что «кладовщик» всегда лучше нас сохранит и разовьет ребенка. Конечно,  я преувеличиваю. Труд работников дошкольных учреждений – подвижнический. Многие из них делают почти невозможное. И дети порой всю жизнь хранят теплые воспоминания о своем садике. Но главные потребности ребенка 2–3 лет – в безопасности, любви, общении с близкими. Главная ценность ребенка для семьи, для матери – в его уникальности, индивидуальности («он у меня солнышко!»). В любом общественном учреждении (детский сад, школа, трудовой коллектив) критерии оценки совсем иные: соответствие требованиям общества. То есть с одной стороны – уникальность детства, принятие «как есть», с другой – нормативные требования. Конечно, и то, и другое важно. Но другого времени на детство не будет.

Я сам приучал двоих своих сыновей к садику. И чувствовал себя предателем, когда оставлял их в незнакомой обстановке с незнакомыми людьми. Вечером забирал – иногда измотанных, зареванных. Я остро чувствовал, что нарушаю их права. Право быть с отцом, матерью, бабушкой. Право быть дома, играть любимыми игрушками. Если семья крепкая, трезвая – я за домашнее воспитание при муниципальной или государственной поддержке. Если семья проблемная, ребенку в садике может быть лучше.  Если ребенок 4–5 лет требует расширения круга общения, садик может быть и его выбором. Важно, чтобы и у ребенка, и у родителей, и у общества был выбор. Но этот выбор никогда однозначным не будет.

- За рубежом иное отношение к дошкольному образованию?

- В США лишь около 20% детей посещают детские сады. В нашей терминологии и общественных традициях – остальные 80% должны бы стать Маугли. Но непохоже. Проведены десятки серьезных исследований о пользе или вреде «садиковского» воспитания. Их главный вопрос — не разрушает ли такое воспитание привязанность между детьми и родителями? Общий вывод: хорошо поставленный воспитательный процесс не приносит вреда детям.  Чувствуете разницу? – не приносит вреда! Ни в одном из таких отчетов не видел свидетельств о том, что садик приносит большую пользу, лучше развивает и т.п. Зарубежные коллеги очень четко прописывают стандарт «хорошего садика»: на первом месте помещение 11-17 кв.м. на каждого ребенка и один взрослый не более, чем на 4 детей. Все исследователи отмечают, что результаты развития лучше, когда детей в группе меньше. Логика простая: чем ближе к «материнскому» варианту, тем лучше удовлетворяются потребности дошкольника. Лет 25 назад японское общество серьезно обсуждало проблему жестокого обращения взрослых к детям в дошкольных учреждениях, т.к. на каждого воспитателя приходилось 5 детей. Снизили порог до четырех. Сколько наших детских садов выдерживают критерий 1 к 4? Другие зарубежные критерии даже не перечисляю, но они тоже достаточно серьезные.

- Каковы тогда, по вашему мнению, риски общественного воспитания?

- Обычно мы определяем детей в садик в 1,5-2 года – считается, что ребенок уже готов. Между тем именно в полтора-два года у ребенка наблюдается пик боязни разлуки с близким человеком. Только к 3 годам этот страх несколько снижается и стабилизируется. Выходит, ребенка отдают в садик как раз в момент максимальной потребности быть с матерью, чувствовать ее любовь один на один. Блокируют и порой разрушают его главную потребность. Сказать: детство – это мама, пожалуй, можно. Но вряд ли кто-то скажет, что детство – это садик. Ребенок постарше уже больше готов отделиться от матери, семьи. Ему интересны сверстники, ролевые игры и т.п. Приходит пора постепенно отпускать от себя. Вопрос – когда. Французский психолог Бьянка Заззо первые 15 лет в жизни человека делит на три пятилетки в зависимости от ключевой потребности. Первая пятилетка ею названа: «Мама, прижми меня покрепче!», вторая: «Мама, пусти!», третья: «Мама, отстань!» Так зачем мы так торопим естественный ход развития потребностей?

- Андрей Александрович, чем следует руководствоваться, выбирая школу для своего ребенка?

- Сегодня обращают внимание на статус образовательного учреждения, в том числе на «вывеску». Многие уверены, что учеба в престижной языковой школе или гимназии – наилучшая путевка в жизнь. С одной стороны, определенные преимущества такое образование дает: знание языка, «полезные» знакомства с детства. С другой, ученик в такой школе всегда между молотом и наковальней. Он, конечно, горд, что учится в престижной школе, но и груз ответственности высок. Надо соответствовать заведомо более жестким требованиям, выполнять много больший объем работы. Всегда есть риск быть изгнанным. Возьмут ли в 5 класс, оставят ли в 7 классе, рекомендуют ли продолжить обучение здесь в 10 классе… А если нет – «пойдешь в массовую школу!» Понятно, что в этой ситуации тревожность родителей и школьника порой зашкаливает. Кроме того, многие учащиеся элитных школ приезжают на занятия издалека. Закончились занятия – надо ехать домой. Как тут дружить? Приходит великая пора, когда мы ищем и находим своих друзей. Другого такого времени и других таких друзей не будет. Подростку просто жизненно необходимо по нескольку часов общаться со сверстниками. Раньше мать из окна могла позвать свое чадо к ужину. Сегодня она, уставшая, усаживает его в свой Matize и начинает долгий путь от центра в поселок Крым, в Левшино или куда-то там еще. Выбора нет. Или ты поедешь на трамвае! Или ты пойдешь в «обычную школу»! Друзей нет. Есть нужные связи. В итоге — любить и дружить не научился. Другого сензитивного (чувствительного) периода для этого просто нет. Нет и еще одного: уверенности родителей в том, что все усилия «в элитном направлении» гарантируют результат: поступление в вуз, хорошую работу, карьеру и успешную жизнь.

- В каких же случаях родителю стоит ориентироваться на элитную школу, языковую, к примеру, а в каких нет?

- Психологи рекомендуют детей к обучению в школах с повышенными требованиями при одном условии: полной уверенности в физической, умственной, эмоциональной и волевой готовности ребенка выполнять нагрузки, много превышающие нагрузки для обычных детей 7-8 лет. В элитной школе нагрузки не только выше. Меньше шансов от них уйти. В массовой школе таких возможностей больше. И в этом не только минус.

- Расскажите, пожалуйста, об итогах Ваших сравнительных исследований развития детей в школах разного типа.

- Мы взяли по одному (лучшему на параллели) десятому классу школ трех типов: две языковые школы, две гимназии, две общеобразовательные школы. В параллели всегда есть класс-лидер. Вот такие 6 классов-лидеров мы и сравнивали в зависимости от условий обучения (элитное – массовое). В этих классах мы измеряли способности к обучению, тревожность, самооценку и другие психологические особенности. По результатам исследования оказалось, что лидируют десятиклассники двух массовых и двух языковых школ. При этом достоверных различий в параметрах развития «общеобразовательных» и «элитных» десятиклассников обнаружено не было. Гимназисты на этом фоне выглядели далеко не лучшим образом: их тревожность и общая выраженность негативных эмоций оказалась значительно выше, а учебная мотивация и познавательная активность – ниже. Никаких явных преимуществ элитные десятиклассники по сравнению с лучшими десятыми классами массовых школ в этом исследовании не получили. То есть никаких гарантий ожиданиям родителей да и самих школьников в плане «элитная школа – это билет в счастливое будущее» нет! Точно так же обучение в массовой школе совсем не означает текущего и будущего отставания молодого человека в его развитии и карьере. Школа – не промышленное предприятие, где лучшее оборудование и технологии гарантируют лучшее качество продукции. В школе всегда особую роль играет сочетание трех уникальных фигур – ученика, учителя, класса. И практика, и результаты добросовестных исследований показывают, что оптимальное по результату соединение их активности и их особенностей может случиться не только в продвинутых странах, лучших городах и элитных школах. Иначе мы никогда не поймем, откуда же появились С.К. Шойгу, Г.К.Жуков, А.Духова, Ю.А.Гагарин, деревенские победители «Умников и умниц» и многие–многие великие люди из великой глуши.

- Могу предположить недоумение родителей детей из школ престижных, когда они узнали результаты исследования.

- Вы знаете, во всем мире ученые, педагоги, общественность обдумывают, какое выбрать образование, как выстраивать перспективы. В Великобритании многие десятилетия доминировала очень жесткая система образования. До окончания 3 класса каждый школьник учится в своем темпе. Джонни «синюю тетрадочку» осваивает за неделю? Умница, вот тебе «желтая тетрадка». А Ринго занимается по «синей тетрадке» целый год? Тоже молодец! Когда освоишь, тоже получишь желтую. Но после окончания 3 класса наступал «судный день»: по итогам продвижения дети дальше разделялись на уровни А-В-С. Закончил уровень А – можешь поступить в университет. Учился в классах В-уровня – можешь поступить в колледж, а дальше при желании и в университет. Обучался по уровню С – рассчитывай на рабочие профессии. Однако, в конце прошлого века даже англичане отказываются от такого дифференцированного подхода к образованию. Оказалось, что искусственно созданная элитная среда приводит к проблемам адаптации в реальном обществе. Ведь общество не делится на А-В-С. Менеджер, получивший блестящее образование в элитной среде едва ли не с пеленок, оказывался не способным к руководству теми, кто обучался в классах В-С. Получалось, для элиты надо создавать элитарную армию, элитные больницы, элитные рабочие места с элитными сотрудниками. Искусственная среда потребовала искусственной организации жизни. А этот проект просто нереализуем. Поэтому сегодня мы видим в американских, английских, европейских школах полностью противоположную картину. Например, нередко дети-колясочники, дети с церебральными нарушениями занимаются в обычных классах с детьми без каких-либо нарушений. Инклюзивное образование. Выигрывают и те, и другие. Обычному или даже очень продвинутому в плане способностей ребенку дается шанс научиться понимать и принимать отстающего или даже инвалида. Научиться поддерживать, дружить, любить. Полюса поменялись: любой человек должен научиться жить в реальном обществе. Право на это есть и у инвалида,  и у нормы, и у гения.

- Ну, многие предлагают решить эти проблемы проще: отправить детей жить и работать куда-нибудь в Европу, в Америку…

- Когда родители строят подобные планы, они должны понимать, что в нашу страну ребенок, скорее всего, не вернется. И, соответственно, быть готовыми либо интегрироваться самим в другой мир, либо навсегда расстаться с ребенком, который выберет другую страну, другую жизнь и условия. И это уже не семейное дело, а наша национальная задача: понять, как удержать людей с хорошим образованием в стране. Будущее за тем государством, которое сможет сконцентрировать у себя тех, кто действительно может придумать что-то новое. Их невообразимо мало на фоне «пользователей», «юзеров», то есть тех, кто лишь пользуется их изобретениями и творчеством. Как в известной песне Б.Гребенщикова: «Мы живем в эпоху юзеров». США кропотливо собирают в своей стране этих людей с 1930-х годов, на это затрачиваются колоссальные ресурсы. Но и отдача огромная. Не случайно же более 80% нобелевских лауреатов – американцы! Они же имеют абсолютное доминирование в сфере правообладания на лицензии, патенты и т.п. В современном обществе, которое все чаще называют сетевым обществом, именно этот капитал является основой богатства и могущества страны. На этом фоне становятся понятными усилия нашего президента Медведева и нашего губернатора Чиркунова по поддержке талантливой молодежи. Таланту должно быть интересно, комфортно и выгодно оставаться в своей стране, в своем городе и даже в своей деревне. Тем более, что настоящие таланты, по уровню близкие к гениальности, появляются где угодно, но только не в специальных элитных школах для одаренных.

- И как же нам, родителям действовать?

- Действовать нужно, прежде всего, в интересах ребенка! Для этого надо его чувствовать, понимать. Еще лучше – любить. Детство бывает один раз в жизни. Когда в 1980-е годы власти приняли решение об обязательном школьном обучении с 6-ти лет, выдающийся психолог Д.Б.Эльконин выступил категорически против этой инновации: детство в опасности! У него забирают целый год! Многие воспринимают ребенка как взрослого, только еще глупенького, слабенького, неопытного. Это совсем не так. Ребенок и детство – качественно иная организация! Детство нельзя отложить, перенести. Ребенок имеет право на детство! В детстве рождается и развивается душа взрослого, его будущий талант любить, дружить, воспитывать, играть, работать. Детство – источник нашего здоровья, физического и душевного.  Важная задача родителей -   не нарушить право ребенка на детство: на игру, на мечты и фантазии, на уникальность, на «не формат», «не стандарт», на любовь и защиту. Даже лучшее общественное воспитание все-таки ориентируется на усреднение индивидуальности, на соблюдение и закрепление социальной нормы, нормы того, что принято и привычно. Но именно индивидуальности обеспечивают развитие мира, отрывают новые технологии, изменяют нашу жизнь.

Выбирая школу, принимая решение отправить ребенка в детский сад, посмотрите на себя и на своего ребенка. Вы – части единого целого. Задумайтесь о том, как изменится он сам и его жизнь в тех или иных условиях. Все мы любим своих детей, мечтаем о том, какими яркими, самобытными, успешными и умными они станут. За какую бы парту (гимназическую, лицейскую или просто парту в школе по месту жительства) не садился ваш ребенок, помните: у него есть право на детство, на собственный поиск, ошибки, открытия и удивления. И пусть наши дети будут разными, а государство создает условия для выбора. Выбора родителями и самими детьми тех или иных условий развития. Сами по себе эти условия к тому или иному результату не приводят.

Мария Черемных

Просмотров: 784