Проклятье божьего выбора

Книжная полка: Робертсон Девис «Пятый персонаж», издательство Санкт-Петербург: Азбука, Москва: Азбука-Аттикус, 2012 г. (ноябрь), серия: Азбука-классика (pocket-book) — Классика XX века

Этому роману канадского писателя не суждено было стать в России ни культовым, ни знаменитым. Даже внимание, которое привлек к себе этот писатель в мире, не способствовало успеху этого романа в России.

Робертсон Девис, так и не ответивший на проклятый вопрос: «Зачем?!»

Робертсон Девис, так и не ответивший на проклятый вопрос: «Зачем?!»

Джон Фаулз писал об этом романе как о редком исключении, которому не помешало бы быть подлиннее. Сам писатель неоднократно становился номинантом на соискание различных литературных премий – от Букеровской до Нобелевской, правда, безрезультатно. Тем не менее, этот вечный кандидат на гениальность выдвинул современную канадскую литературу на одно из первых мест в мире, заставив относиться к ней не как к провинциальному графоманству, а как к литературе, определяющей тенденции в мировой прозе. Но для России, несмотря на неоднократные переиздания, этот роман так и остался всего лишь одним из многих увлекательных романов западной литературы. Что это — диагноз современному российскому менталитету или всё же заслуженная оценка этого произведения?

Внешне это незатейливая, пусть и увлекательная история, посвященная жизнеописанию трех людей, жителей канадской глубинки, один из которых становится предпринимателем и политиком национального масштаба, другой – ученым-агиографом, третий – всемирно известным фокусником. Однако, не стоит заблуждаться, перед читателем не эпическая сага о покорении вершин современного общества. История их восхождения на олимп общественного признания обозначено в романе крайне пунктирно. Внимание читателя приковывается к поиску ответа на вопрос, мучающий одного из героев. Но это не детектив. При этом повествование часто «отклоняется в сторону». Автор уделяет значительное внимание житейским и экзистенциальным переживаниям главного героя, от лица которого ведется повествование. Но роман не превращается в экзистенциальную драму. Вернее, он представляет собой смесь всех этих жанров. Да, в стилевом отношении он типичный продукт эпохи пост-модерна, но по сути это современная библейская притча. Как и любая притча, вырастающая из архетипов западного мировоззрения, она оставляет без ответа главный вопрос человечества: «Зачем?». Задачей притчи является не ответы на все вопросы, а образная демонстрация тех таинственных взаимосвязей и последствий, которые влекут раз за разом наши поступки.

Писатель задает систему координат в понимании этого произведения еще в его эпиграфе. Каждый персонаж романа занимает свое отведенное ему место в цепочке событий, объяснение которых недоступно человеческому сознанию, но интуитивно уловлено человеческой культурой в такой области творческого осмысления реальности как театр. Именно этому интуитивному прозрению, нашедшему свое выражение в театральной традиции, посвящен эпиграф. Каждый персонаж в разыгрываемых на его сцене историях занимает в них свое место. Как и в жизни героев на сцене может быть гораздо больше действующих лиц, чем персонажей, которые имеют реальное значение для конкретной истории. Но они постепенно исчезают, поскольку у них свои пути и свои роли. А вот персонажи конкретной истории постепенно приближаются друг к другу, пока не встретятся в одном кругу, где им предстоит сделать выбор. Когда они окажутся в этом кругу, им знать не дано, также, как и дороги, которые ведут в него. А вот выбор у них, действительно, есть.

И задача таинственного пятого персонажа любой такой истории помнить, что у других её участников существует необходимость сделать такой выбор и быть готовым сыграть в конкретный момент роль Бога, этот выбор предлагающего.

Может быть, именно эта предопределенность отведенных нам историей ролей, которая свойственна скорее католицизму, чем православию, стала препятствием на пути популярности этого романа в России?

Cергей Максимов

Просмотров: 640