Судьба пехотинца

Меж ющенками и выговскими
…Смотрю на это бравое фото полковника запаса Александра Васильевича Макрушина и невольно вспоминаю иную, печальную картину – проводы его в последний путь. Незадолго до его кончины я в очередной раз побывал на квартире дочери смелого разведчика и вновь встретился с ним. Александр Васильевич — участник Великой Отечественной войны, инвалид первой группы.

Когда не стало Советского Союза, Макрушин после многочисленных гарнизонов в СССР и за границей оказался в конотопском горнизоне, где имел квартиру. Там, учитывая возраст свыше 80 лет, он хотел дожить до конца своих дней. Принимал активное участие в местной общественной жизни, за что даже в 2004 году получил благодарность от Конотопской городской организации инвалидов войны. Но на его несчастье президентом Украины стал Виктор Ющенко…

Александр Васильевич Макрушин в своем последнем пристанище незадолго до кончины. Фото: семейный архив

Александр Васильевич Макрушин в своем последнем пристанище незадолго до кончины. Фото: семейный архив

Сумская область, в состав которой входит город Конотоп, — родина предыдущего украинского президента. И подхалимы стали искать повод, чтобы прославить его малую родину. И нашли, вытащив из истории дохлую мышь, — решили отпраздновать 350–летие победы над русской армией. Виктор Ющенко поручил правительству пышно отметить это 350–летие единственной победы украинцев над русскими: Конотопской битвы. В соответствии с указом Ющенко Украина отметит юбилей боя, в котором гетман-предатель Иван Выговский в союзе с крымскими татарами и поляками уничтожил, по разным данным, от 10 до 30 тысяч русских.

Дам короткую справку. Иван Выговский, шляхтич православного вероисповедания, служил канцеляристом в Киеве. Был обвинен в исчезновение ценных книг и приговорен к смерти. Спасся благодаря заступничеству влиятельных панов. Попал в плен к татарам, но был выкуплен Богданом Хмельницким «за самую лучшую лошадку». В 1657 году стал гетманом и поклялся в верности Москве. Но, в отличие от своего предшественника Хмельницкого, гетман Выговский ориентировался на Варшаву и в 1658 году в городе Гадяч заключил договор с поляками. Согласно ему Украина под названием Великое княжество Русское должна была войти в Речь Посполитую. Россия возмутилась и направила против Выговского войска. Однако, сражались они в полсилы: царский воевода Алексей Трубецкой пытался не истреблять черкас, как тогда называли украинцев, а уговорить православных братьев прекратить восстание. Под Киевом Выговский попал в плен, второй раз присягнул на верность Москве, поклялся распустить свою армию и отправить татар–союзников в Крым. Но свои обещания опять не сдержал. В битве у Сосновской переправы под Конотопом, состоявщейся 29 июня 1659 года, 25 тысяч казаков Выговского выступили вместе с 30 тысячами бойцов крымского хана Мехмеда 4-го Гирея и 3,8 тысячами поляков из отряда Андрея Потоцкого. Они нанесли поражение русскому войску, состоящему из конницы князей Пожарского и Львова, а также слободских казаков наказного гетмана Ивана Беспалого.

Интересно, что основной вклад в победу, которую Виктор Ющенко пытается представить как триумф украинского оружия, внесла татарская конница, которая неожиданно ударила в тыл русской кавалерии. Согласно украинским летописям XVII века потери русских составили до 30 тысяч человек. По русским оценкам, под Конотопом погибло от 10 до 15 тысяч ратников из царского войска. Победа не принесла Выговскому ничего хорошего. Уже очень скоро казаки подняли против него восстание и через 4 месяца – 17 октября 1659 года – свергли гетмана и заставили его бежать а Польшу. Через пять лет поляки обвинили Выговского в измене и расстреляли. Вот такой он, новый национальный герой «оранжевой» Украины.

Сами понимаете, антирусский юбилей отметили с размахом. Согласно указу Ющенко сняли фильмы, провели научные конференции, выпустили марки и монеты. В дальних украинских селах и ближних городах появились площади, улицы, воинские части, школы и вузы имени Выговского, даром, что после битвы казаки заставили его «сложить булаву» и бежать с Украины. Поставили памятные кресты и часовни.

«Конотопская битва – это бренд, это победа, которая должна получить всеукраинское и мировое признание», - заявил наведавшийся в Сумскую область министр культуры Василий Вовкун.

В общем, украинские правители всячески попытались очернить, выветрить из памяти вековую дружбу двух братских народов – русского и украинского. И вместе с тем возвысить предателей украинского народа. Мне, украинцу по национальности, родившемуся на Украине, где прошли мои детство и юность, пережившему годы немецкой оккупации, своими глазами видевшему, как солдаты всех национальностей, населявших СССР, погибали, защищая, а затем освобождая Украину от фашистского ига, больно осознавать, что к рулю украинского государства пробиваются такие деятели, как Виктор Ющенко и его приспешники.

Конечно же, в такой обстановке не стало места русским офицерам, освободителям украинской земли от фашистов, нынешним «москалям». Вот и стали чинить им всякие козни, чтобы они убрались из Конотопа. Пришлось уехать и Александру Васильевичу с супругой к семье дочери в Пермь. Объясняя причину переезда из Украины, ветеран войны ответил кратко:
- Положение стало там такое, что… Крестики стали уже на моих дверях ставить мелом. Я так предполагаю, бендеровцы. Знали они, что я участвовал в чистках в августовских лесах. Надо было уезжать…

В боях с бездушной машиной
…В 2004 году в Перми он встал на очередь для получения квартиры. Но квартиры никто не давал, а пытались, что называется, всучить ветерану сертификат, на который не то что квартиру, даже комнату не купишь. Вот и сидел несколько лет на диване в комнате престарелый защитник Родины полковник Александр Макрушин. Даже лечь не мог на этом диване, потому что жене тогда негде было бы присесть. А вещи даже не были распакованы и лежали в куче до последних дней его жизни. Тесно было.

В арсенале Александра Макрушина целый том переписки, а вернее отписок от различных организаций. Как тут не вспомнить бывшего губернатора Пермского края Олега Чиркунова, миллиардера, из головы которого выветрилось такое понятие, как забота о человеке, и на его место намертво поселились слова: «бизнес», «прибыль», «доход» и, конечно же, «аутсорсинг». За 8 лет его правления край очень многое потерял в социальном плане, по его же воле попали в немилость и защитники Родины.

Сидя на диване рядом с нераспакованными чемоданами, Александр Васильевич показывал письма от своих сослуживцев, которые, уехав в тоже время из Конотопа, уже получили квартиры в Калининграде, Оренбурге, Тюмени…

Автор этих строк поинтересовался, как обстоят дела в других регионах в части обеспечения жильем нуждающихся участников Великой Отечественной войны. И узнал, что обстоят они намного лучше. Как правило, жильё всюду предоставляется за счет бюджетных ассигнований в соответствии с договорами социального найма. Вместо этого могут предоставляться субсидии на приобретение или строительство жилых помещений. Субсидия предоставляются безвозмездно.

Многие организации пытались помочь Александру Макрушину. В числе их Пермский краевой совет ветеранов, Российский комитет ветеранов войны и военной службы, совет ветеранов 343-й стрелковой Белостокской Краснозаменной ордена Кутузова дивизии… Так, краевой совет ветеранов направлял на квартиру, где остановился Макрушин, свою комиссию. Потом комиссия с горечью отмечала, что в Пермском крае принят порядок обеспечения тех категорий граждан, к которым относится и А.В. Макрушин, не натуральным жильем, как это предусмотрено законодательством, а сертификатами. Это практически лишило их возможности получить жилье, так как сумма сертификата слишком мала по сравнению с его рыночной стоимостью. Поэтому Макрушин от сертификата и отказался. И, по мнению членов комиссии, поступил правильно, ибо сертификат не решает проблемы, а только создает видимость заботы чиновников о ветеране, дает им возможность отчитываться, что помощь якобы оказана. А по сути такие действия чиновников – ни что иное, как явное издевательство над заслуженным человеком, нуждающимся в немедленной помощи.

Пыталась помочь Александру Макрушину и администрация города Перми. Она обращалась в правительственные органы края с просьбой о пересмотре порядка предоставления мер социальной поддержки по обеспечению жильем ветеранов и инвалидов. Мэрия просила предусмотреть возможность предоставления как жилищных сертификатов, так и квартир, но получила отрицательный ответ. Все упиралось в равнодушие бывшего губернатора Олега Чиркунова.

Судьба пехотинцаПодымаясь в атаку
В заключении хочется ещё послушать самого Александра Васильевича.
- …В 1945-м в одном из боев наш полк овладел населенным пунктом в Германии. Штаб полка оказался на восточной окраине городка, а пехота заняла оборону на западной. Через некоторое время стемнело, наши солдаты, как обычно, расслабились, пошли по подвалам, а немцы перешли в контратаку, начали вести стрельбу уже совсем близко. Вызывает меня командир полка и ставит задачу: уточнить, что там происходит. Я беру трех разведчиков и обхожу с правой стороны этот населенный пункт. Разными перебежками зашли в тыл немецким войскам. Заходим в один двор: стоит наша «сорокопятка», никого нет. Посмотрел — заряжена. А я умел стрелять из всего. И тут идет немецкий танк по дороге. Подошел метров на 30, я навел на ведущее колесо, сделал выстрел – танк закрутился. Мы – давай дальше стрелять. Немцы услышали, что в их тылу идет стрельба, начали отступать. Мы тут же заняли оборону и начали их расстреливать. Короче говоря, освободили населенный пункт, солдаты снова заняли оборону, а мы побежали докладывать.

Оказалось потом, что за мной наблюдал зам. командира полка майор Шабри, и всю историю эту рассказал. Через некоторое время меня вызывает на командный пункт Захаров, генерал нашей 50–й армии. Ну, я взял двух разведчиков и побежали – километров 6 примерно. Там нас немного привели в порядок, сказали, как нужно ему докладывать. Захожу в землянку, докладываю: «Товарищ командующий, командир взвода пешей разведки 356-го полка прибыл». Он подходит: «Молодец, сынок!» И вручает мне орден Боевого Красного Знамени.

Пехотинцы во время войны – это самый, считай, героический народ. Ему надо ставить памятники в каждой деревне, в каждом поселке, я так считаю. Подымаясь в атаку, пехотинец знал, что вряд ли живой останется. Я некоторое время командовал пехотной ротой, так из роты в 70 человек после атаки примерно 25-30 остается.

День Победы встречали под Кенигсбергом. Овладели городом и вывели нашу дивизию на окраину. Солнечный день прекрасный, тихо, хорошо так. И вдруг, в 4 часа, по–моему, объявили: война закончилась. Ну, все выскочили, начали стрелять кто из автоматов, кто из ракетниц, все горело пламенем. Сколько было радости, нельзя даже передать. Ждали этой победы…

…Я никогда не думал, что живой останусь. И никогда не боялся ничего, что меня убьют или что… Я защищал Родину. Воевал хорошо. И не думал, что до конца войны останусь живым. Может, я погибну, думаю, но, может все–таки мы этого врага разобьем. Радости сколько потом было, в дни победы!.. И относились к нам всегда отлично, восхищались, помню, американцы нами. Никогда, никогда я не думал, что буду так жить, как сейчас. Не думал. Как я работал и после войны – всегда старался, сколько наград, поощрений… Я же так и не уходил с передовой до самого конца.

Показывая мне кипу различных ответов из самых разных инстанций, Александр Васильевич продолжил:
- Я обращался к президенту страны шесть раз с письмами, один раз по сайту. Все ответы из администрации президента приходили обратно сюда, на решение тем же местным органам. Обращались и в Совет Федерации, в Общественную палату. Председатель Совета Федерации Миронов обещал помочь. Но так ничего никто не сделал.

Когда читаешь эти ответы, то поражаешься мастерству наших чиновников: ответы, как и положено, правильные по форме, вроде бы и с объяснениями, и ссылками на закон «О ветеранах», но по существу — формальные отписки. А ведь понятно, что этот человек относится к той группе, которая по закону обеспечивается в первую очередь. В данном конкретном случае совершенно ясно: не внуков и правнуков этот ветеран войны стремится обеспечить по второму и третьему разу, как это, увы, часто бывало. Можно бы и проявить немного больше такта и чуткости. Достаточно лишь представить себе, а что если бы это мой отец или дед был? И все бы сразу нашлось: и средства, и квартира.

Я – мизерная частица того народа, который согласно Конституции РФ является носителем власти в России. И Путин является моим представителем в высшем органе государственной власти, так как, проголосовав на выборах за него, я доверил ему вершить государственные дела на пользу народа. А коли так, то я хочу его спросить – почему он оставляет без внимания тех, кто защитил нашу Родину в кровопролитных боях?

Обиду свою воин унёс в могилу.

Пётр Бондарчук,
ветеран войны и труда, заместитель председателя
Пермского краевого совета ветеранов

Просмотров: 409