Труд за решеткой: средство перевоспитания или источник прибыли?

ГУФСИН отрапортовал, что заключенные Прикамья произвели за прошлый год товаров на сумму 1,9 миллиарда рублей. Хорошо поработали, принесли пользу обществу! Другой вопрос, какой ценой это достается? Нашумевшие недавно аресты и отставки верхушки ГУФСИН Пермского края стали тревожным сигналом неблагополучия в такой закрытой системе, как места лишения свободы.

Из шести осмотренных ПРПЦ колоний Пермского края только в женской ИК-18 в Кунгуре  создана реально работающая система охраны труда. ФОТО ИЗ АРХИВА ПРПЦ

Из шести осмотренных ПРПЦ колоний Пермского края только в женской ИК-18 в Кунгуре создана реально работающая система охраны труда. ФОТО ИЗ АРХИВА ПРПЦ

Из представителей гражданского общества видит ситуацию изнутри от силы десяток человек, активно работающих в региональной Общественной наблюдательной комиссии по контролю за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания Пермского края (ОНК). Но и этого довольно, чтобы заметить невооруженным глазом полулегальный бизнес, что расцвел во многих колониях. Под прикрытием договоров о заемном труде фактически сдаются в аренду казенные помещения. При расчете зарплаты начинается такая путаница, что заключенный получает меньше минимальной зарплаты, даже если перевыполнил месячный план. Нам прозрачно намекали, что на зонах существуют закрытые подпольные цеха, и так далее. Разобраться в хитросплетениях всех этих схем под силу только человеку, владеющему методикой общественного контроля или специальными знаниями в сфере трудовых отношений.

Обобщенные наблюдения нескольких ОНК легли в основу документа, разработанного Пермским региональным правозащитным центром. Материалом стали результаты поездок по 36 колониям в шести регионах России: Пермском крае, Удмуртской республике, Тюменской, Челябинской, Свердловской и Кировской областях. Считаем, этого достаточно, чтобы поставить диагноз нынешнему состоянию дел с трудом заключенных. Изложенные в Обобщении рекомендации для государственных органов и ФСИН России разработаны в рамках реализации проекта «Эффективный общественный контроль — эффективное регулирование труда в исправительных учреждениях» (Полный текст обобщения читайте на сайте ПРПЦ в разделе «Наши диагнозы»).

Пролетариям действительно нечего терять

В каждой из 36-ти колоний изучалось все, что хоть каким-то боком было связано с трудом заключенных. Для этого пришлось перелистать гору документов, пройтись по цехам и побеседовать с сотнями людей – от руководителей колоний до осужденных. Наградой за наши труды стала открывшаяся картина нарушений и недостатков, свойственных всей системе.

Как выяснилось, самая незавидная участь у заключенных, попавших на производство. В условиях колонии это означает нищету. Как раз они, производящие товаров на миллиарды рублей, работающие на дерево- и металлообработке, мебельном и швейном производстве или в сельском хозяйстве, получают пресловутые «триста рублей». О каком воспитании трудом можно говорить? Даже трудолюбивый человек плюнул бы на неблагодарную работу, но заключенным, видимо, приходится отложить этот момент до выхода на волю. Кроме своих цепей, им уж действительно нечего терять. Вот тут и возникает вопрос: видят ли в колониях разницу между принудительным трудом и эксплуатацией? По нашему мнению, разница должна чувствоваться.

Переработки учитываются здесь лишь в единичных случаях. Осужденных не считают нужным знакомить с тарифами и нормами труда, не посвящают в порядок расчета зарплаты. Поэтому они не имеют представления, сколько в реальности заработали. Несложно догадаться, что такое младенческое неведение – идеальная атмосфера для финансовых махинаций.

Очень многие лагерные пролетарии работают во вредных условиях, не получая никаких компенсаций. Право на безопасные условия труда не реализуется. Привлеченные к общественному контролю специалисты по охране труда нашли нарушения во всех колониях. И дело тут не в жалости к «бедным» преступникам, а в необходимости элементарного соблюдения закона в стенах госучреждения.

Работа на «чужого дядю»

Закон разрешает оформлять осужденных на сторонние предприятия, и колонии этим широко пользуются. Казалось бы, с правовой точки зрения все чисто. Но на практике складывается неравенство: на одном предприятии работают «вольные» и «зеки», которые за тот же труд получают в несколько раз меньше. До заключенных доходят крохи, так как зарплата идет через посредника – администрацию колонии. Вот этот-то заемный труд осужденных на сторонних предприятиях, формально не нарушая закон, в реальности порождает дискриминацию, запрещенную по Конституции РФ.

Кроме того, заемный труд в колониях создает двусмысленную ситуацию, когда наказание преступника частично осуществляет «чужой дядя», а не ФСИН. Это входит в противоречие с уголовно-исполнительным законодательством.

Вызывает сомнения и то, каким образом администрация закладывает собственный доход в договор со сторонним предприятием. На наш взгляд, заемный труд стал почвой для притворных сделок, которые прикрывают аренду производственных площадей колонии.

То ли наказание, то ли поощрение…

По Уголовно-исполнительному кодексу РФ, труд призван перевоспитывать преступников. Однако в колониях под таким углом труд вообще не рассматривается и является исключительно источником прибыли. По-видимому, это противоречие вызывает путаницу с принципами регулирования труда заключенных даже у представителей надзорных органов.

Трудовые отношения в колониях меняются. Сегодня сложно наказать осужденного за плохую работу. И если для правоведов это лишь теоретический вопрос об источнике власти в отношениях, то сотрудники колоний эту проблему «чувствуют» и говорят о ней как о серьезном вызове.

Необходимость обеспечить доходность производства толкает ФСИН на новшества. В частности, повсеместно появляются системы премирования осужденных. Хотя мы приветствуем такие шаги, но, строго говоря, они не вполне соответствуют идее наказания за преступление. Другой перекос этой системы в том, что премией становится компенсация, дотягивающая зарплату до минимального уровня.

«Минималка» в роли морковки

По логике вещей и по Трудовому кодексу, зарплата не может быть меньше минимальной! Поэтому при низком окладе выплачивается компенсация, чтобы в сумме вышла «минималка». Но в колониях пошли по другому пути.

Заработок на производстве сдельный и, как уже говорилось, очень низкий. Он резко отличается от заработка тех осужденных, которые заняты на работах хозяйственного обеспечения. Их труд повременный, оплачивается за счет федерального финансирования и, как правило, не ниже «минималки». На практике мы получили искусственно созданное администрацией колонии имущественное расслоение осужденных. Очевидно, что вместо пробуждения уважительного отношения к труду оно отбивает желание работать. Использование же минимальной зарплаты в роли премиальной «морковки», по нашему мнению, выглядит спорным.

Надо сказать, на снижение зарплаты влияет много причин. Обычная картина, когда трое-пятеро осужденных выполняют задание, где хватило бы двоих. Колония в рамках плана на трудоустройство выводит на работы больше людей, чем необходимо. Так как задание бригадное, то и расчет выполняется на всех, а в результате – невыработка нормы на человека и соответствующая оплата. Другая проблема в том, что в колониях не учитывается освобождение от работы по уважительным причинам – заболевание, отпуск, свидание. Интересно, что в прошлые годы такое же нарушение применялось и к сотрудникам ФСИН, но вал судебных исков переломил ситуацию. А вот для заключенных по-прежнему нет скидок. Они не должны болеть и видеться с родными, чтобы не потерять в зарплате.

ОНК вынесли свой диагноз

Общественные наблюдательные комиссии в шести регионах России обнаружили и другие нарушения трудовых прав заключенных. Нащупаны проблемные точки – такие как регулирование труда осужденных пенсионного возраста, инвалидов I–II группы, несовершеннолетних; увольнение осужденного и др. Проблемы сплелись в единый клубок, требующий совершенствования законодательства.

По нашему мнению, если государство не готово отказаться от извлечения прибыли в колониях, то правильно было бы ориентироваться на принципы Трудового кодекса. Вполне можно оставить, как минимум на переходный период, обязательность труда. В случае же, если труд остается именно элементом наказания, то необходимо разрубить его связь с трудовым законодательством. Ведь нельзя усидеть сразу на двух стульях.

Пресс-служба ПРПЦ

Просмотров: 1 072