Уходящим в покой чёрных дыр

Джозеф Конрад (Teodor Jozef Konrad Korzeniowski) «Лорд Джим», пер. с английского А. Кривцовой. – Санкт-Петербург: «Азбука-классика», 2005

Джозеф Конрад, познавший цену роковой ошибки

Джозеф Конрад, познавший цену роковой ошибки

В основу этого романа Дж. Конрада (лучшего, как утверждают исследователи его творчества)  легла внешне незамысловатая история. Где-то в Южных морях потерпел крушение корабль с паломниками-мусульманами, направлявшимися в Мекку. По иронии судьбы старый корабль не затонул, и людей удалось спасти. Но часть команды покинула корабль, сознавая неизбежность катастрофы, которая должна последовать вслед за аварией. Нарушив главный морской закон, они стали париями в морском братстве и были отлучены от моря. Их судьба отныне была связана с сушей, а рассказы об их трусости надолго стали темой для разговоров среди моряков. И все было для писателя просто, когда он создавал небольшой рассказ об этих событиях.

Но рассказ не попал в свое время в печать, и фантазии писателя суждено было шагнуть дальше за рамки событий, послуживших его основой. И снова писатель углубился в тайные лабиринты человеческого духа, подчиняющего себе враждебную реальность. Эта тема не раз ложилась в основу его произведений («Сердце тьмы», «Тайфун»), в которых с разных сторон делалась попытка «приподнять покрывало таинственности и необъяснимости» с метаморфоз человеческого духа. И каждый раз человек-творец жестоко наказывался за попытку быть равным Богу. Но люди-творцы, становившиеся героями произведений Конрада, вызывали уважение и священный трепет. Они были уже не людьми, а полубогами, которым было даровано право творения. Так и героем «Лорда Джима» стал молодой моряк, единственный раз совершивший роковую ошибку и решивший бросить всю свою оставшуюся жизнь на жертвенный алтарь в качестве очистительной жертвы. «Гонимый миром странник», он был «почти удовлетворен». Казалось, ему удалось подчинить себе насмешницу судьбу и стать над проклятием его греха. Его душе суждено было обрести покой. И пусть окружавшим его людям последовавшие за этим роковые события казались тяготевшим над ним проклятием, а его поступки — проявлением «великолепного романтического эгоизма». Но свой путь он прошел до конца, и его искупительная жертва была принята, а душа получила успокоения. Одно то, что его поступки оставили глубокие тревожащие своей загадочностью шрамы в душе окружавших его людей свидетельствует о завершении человеческого пути. А дальше… Дальше не дано заглянуть ни одному человеку, остается только бессильно взирать на тайну «черных дыр», появляющихся в конце пути таких людей и тревожащих таящейся в них бесконечностью.

Отдельно внимание необходимо уделить стилю писателя. Сочетание глубокого психологизма и духа авантюрного романа — довольно редкое сочетание чтобы остаться без внимания как читающей публики, так и мудрецов-филологов. С одной стороны, последовало признание за писателем великолепного чувства слова (причем неродного для него языка), а с другой — обвинения в рыхлости создаваемого им текста. И в самом деле текст романа напоминает хмель, упорно обвивающий ствол дерева, уходящего в бесконечность и неприметно, шаг за шагом продвигающегося во тьму неизвестности. Попытки писателя приподнять завесу тайны порою кажутся сомнительными и надуманными. Но завершающая сцена романа освещает все призрачным светом, собирающим воедино весь таинственный путь, который суждено было проделать главному героя.

Роман Конрада «Лорд Джим» прочно вошел в мировую классику романа XX века. И пусть его нельзя строго причислить ни к жанру морского романа, ни к приключенческому роману, переживавшему в ту пору бурный расцвет, ни к сложным психологическим экспериментам Достоевского и Пруста. И тем самым обвинить писателя в неумении выбрать традиционный стиль для подобного рода произведений. Но нельзя ни признать, что Конраду удалось создать совершенно уникальное произведение, объединяющее в себе увлекательность легкого приключенческого жанра и завораживающую точность проникновения в сложные психологические изыски, свойственную романам Толстого, Достоевского, Пруста.

Сергей Максимов

Просмотров: 703